— Приказ такой — в дело не соваться, ждать моих особых распоряжений. Где этот табор?
— Да они, поди, уже уехали, — растерялся пристав, переглянувшись с помощником. — Ушел один черт цыганский.
— Упустили? — побагровел Бенкендорф.
— Может, еще и нет, ваше сиятельство, — подал голос помощник, — табор-то большой, пока туда-сюда. Глядишь, и успеем еще.
— Хорошо, — кивнул Бенкендорф, — покажете дорогу. Только живо, живо, бегом! И так уже наворотили дел.
Бенкендорф решительно направился из участка на улицу. Участковый пристав с помощником бросились врассыпную, уступая ему дорогу, а потом, на ходу напяливая шапки, кинулись следом.
На улице графа ждала его карета и четверо сопровождавших его в поездке преданных жандармов. Они немедленно седлали коней и окружили карету.
— Давайте вперед, — махнул полицейским Бенкендорф, — а мы — за вами. Поехали.
Кавалькада стремительно тронулась с места, заснежив случайных прохожих, которые с удивлением глазели на непривычное для их тихого города явление — важный господин в карете со свитой и услужливо сопровождающий их пристав.
"Только бы не опоздать! — думал Бенкендорф. И, надо сказать, он не столько беспокоился за успех погони за опасной беглянкой — Александр Христофорович всерьез опасался за жизнь наследника. Кто знает, к чему его могла толкнуть безумная любовь Калиновской, — он мог заблудиться в лесу и замерзнуть или попасть в руки разбойным людям, его могли похитить цыгане. Вариантов богатое воображение шефа жандармов могло нарисовать сколько угодно, но ни одного из них он не желал бы для наследника.
Они застали цыган, когда табор, уже снявшись со стоянки, выезжал на дорогу, ведущую к тракту.
— Именем государя императора! Остановитесь! — прокричал пристав, преграждая путь головной кибитке, — и табор нехотя остановился.
— Что вам угодно? — спросил барон, подходя к приставу.
Тот оглянулся на смотревшего из окна кареты Бенкендорфа и спешился. Так же поступили и двое жандармов. Один из них открыл дверцу кареты, и Бенкендорф вышел, стараясь сохранять невозмутимость и достоинство.
— А есть ли в таборе чужие? — спросил он, обращаясь к барону.
— Мы — люди мирные и законопослушные, — пожал плечами барон. — Живем своим кругом, а гостей привечаем и пристанище даем.
— И где же ваши гости?
— Здесь, — раздалось от одной из кибиток.
Бенкендорф вздрогнул — голос принадлежал Александру. И через мгновение появился и он сам, под руку с Калиновской.
— Оставьте этих людей, граф, — приказным тоном произнес Александр.