Цветы летели в нее со всех сторон, и от гула зрительного зала пряно кружилась голова. Анна несколько раз с благодарностью во взгляде кивнула своим почитателям и присела в поклоне. Потом она обратилась к партнерам по сцене и протянула к ним руки, призывая подойти ближе и разделить с ней радость успеха. Мужчина в красном плаще поднялся со своего места на скамеечке и направился к ней, мужчина в черном плаще обернулся, сделал шаг навстречу, и вдруг, разглядев их обоих, Анна вскрикнула.
С одной стороны сцены к ней приближался мрачный и демонический Владимир Корф, с другой — пылая негодованием и сверкая глазами, надвигался Репнин.
— Владимир! Миша! — прошептала Анна, растерянно переводя взгляд с одного на другого.
Она хотела продолжить, но слова не смогли вырваться из ее скованного ужасом горла.
Корф подошел к Анне первым. Он протянул руки к ее шее, как будто хотел задушить, и сорвал сверкавшее бриллиантами колье.
— Что вы делаете, Владимир?! — пыталась вымолвить Анна.
— Долой рабство! — без малейшего выражения на лице произнес Корф.
— Но это не ошейник, это подарок Ивана Ивановича, вашего отца! — Анна подставила руки под алмазный дождь, стремясь удержать рассыпавшиеся камни и сохранить дорогой для нее подарок. Но бриллианты разбежались и, точно капли воды, потекли между пальцами.
— Я обещал отцу, что ты станешь свободна. И я выполнил свое обещание. Прощай! — Корф гордо выпрямил спину и удалился, прямой и непреклонный, как статуя пушкинского Командора.
Анна разрыдалась, но тут же почувствовала еще одно прикосновение — Репнин взял ее руку в свою.
— Миша! Миша! — обратилась к нему Анна.
Репнин смотрел на нее с обожанием, и Анна потянулась к нему. Она хотела броситься князю на грудь, но вдруг увидела — словно со стороны — как Репнин снимает с ее пальца старинное кольцо с большим бриллиантом в дорогой оправе.
— Миша! — ужаснулась Анна. — Что вы делаете?! — Отдай кольцо! — страшным голосом приказал Репнин.
— Но почему? Почему? — Анна задыхалась от слез и горя.
— Ты предала меня и нашу любовь!"
"Репнин с силой сорвал перстень с ее пальца и ушел, так же, как и Корф, растворившись в темноте закулисья. Анна беспомощно оглянулась — со всех сторон к ней тянулись руки восторженно ревущей толпы. Пальцы поклонников скользили по бархату платья, цеплялись за атлас туфель.