И тут проснулся бес. Портсигар так задрожал, что чуть из кармана не выскочил. Спасибо тебе, Григорий. А то я на радостях чуть не удрал, позабыв о самом главном. Потому что мне действительно не хотелось здесь больше находиться.
— Семен, — обратился я к Большаку. — Честь по чести все, без обид?
И протянул руку. Главный черт медленно поднял голову, подумал несколько секунд, но все же ответил.
— Без обид.
И руку пожал.
Вот теперь точно все. Официально Митька перешел в мое владение, как бы грубо это не звучало. С точки зрения крепостного права, с позапрошлого века у нечисти не очень много-то и изменилось.
Бес — птица другая. Он вроде как вольный и просто к хисту привык. Понятно, что без него он страдать начнет, все же к промыслу сильно привязался. Причем именно к хисту, а не ко мне. Но ничего, переживет. А вот Митька Черноух теперь вроде слуги.
— Дяденька, вы меня к лешему поведете, да? — подал голос черт, как только мы покинули деревню.
— Зачем? — искренне удивился.
— Я же не дурак, все понял. Вы меня ему пообещали. Я и есть та вира, так ведь?
— Нужен ты больно лешему.
Позади послышался чудовищный грохот, словно взвод дембелей пытался прорваться в поезде в вагон-ресторан. Митька при этом вжал голову в плечи. Ага, это называется мышечная память.
— Что там такое?
— Большак лютует. Когда леший нас в деревне запер, он так же буйствовал. Меня поколотил так, что два дня лежал. Он же черт, а черти буйные.
— Ты тоже буйный?
— Эх, если бы, — досадливо махнул рукой Черноух. — Одни беды со мной.
— Ну вот, хорошая компашка подбирается, — ухмыльнулся я. — Сплошь бедовые.
А что, мы даже друг друга уравновешиваем. Бес на воле бешеный, черт наоборот застенчивый. И в середине этой команды мечты я. Рубежник, который ото всех скрывается и за которым охотится опасный ведун.
— Дяденька, а скажите правду, зачем вам я?
— Митя, честно не знаю. Понимаешь, некоторые люди часто поступают не так как нужно, а как чувствуют.
— Ругали, значит, заслужил, — потупил голову Митька.
— Все для того, чтобы ты ушел и под общую раздачу не попал. Вот только потом на душе нехорошо было. Не место тебе здесь, с этими… чертями.
— И куда мы теперь, дяденька?
— Ко мне. Там домик, банька, недалеко лесок. Не такой, конечно, большой, но тебе должно понравиться. Там обживешься, посмотришь, если захочешь уйти, держать не стану.