Беги, детка, беги [ЛП]

Мисси, как обычно, сидит у двери, как маленький солдат. Конечно же, она слышала, как ты приехала. Она не особо любит тебя. Ты ее конкурентка, и она явно дает об этом знать.

— Привет, детка, у меня есть вкусняшка для тебя, — дрожащим голосом говоришь ты. Потом я слышу, как ты начинаешь бежать и со скрипом захлопываешь за собой дверь. Я улыбаюсь, потому что каждый раз одно и то же. Вообще-то ты не боишься собак, но такая огромная черная овчарка, рычащая на всех, кто входит в комнату, напугала бы даже моего отца.

Если бы он ее не обучил, и теперь она слушается с первого слова. По крайней мере, нас и маму, потому что Мисси любит маму.

Ты знаешь, что я жду тебя в спальне, потому что я всегда жду тебя там. Как и каждый раз в течение восьми месяцев.

Ты выглядишь измотанной, такой уставшей.

Сексуальное красное платье ты сменила на белое с короткими рукавами, и более свободное, чтобы не особо касалось твоей задницы. Ты без макияжа, а бесконечно длинные черные волосы собраны в высокий хвост.

Я лежу на спине, одна рука за головой, а ноги скрещены в лодыжках. Движением пальца подзываю тебя к себе.

Ты идешь, потому что всегда подходишь ко мне. Я указываю на свой живот и направляю тебя так, что ты боком лежишь на мне с задранной вверх задницей. Поднимаю платье и оцениваю твою попу.

Она выглядит ужасно, Эмилия. Я действительно был зол.

Прямо возле кровати на прикроватной тумбочке приготовлен арсенал вещей, которые мне нужны, когда ты приходишь ко мне. Я беру мазь с арникой и открываю тюбик.

Как можно осторожнее распределяю ее по твоей покрасневшей коже, и ты шипишь. Ты ничего не весишь, Эмилия. Я не чувствую ни грамма твоего веса на себе."

"Я осторожно втираю мазь тебе в кожу, и ты хнычешь. Детка, меня заводит то, как ты это делаешь. Я не тороплюсь, стараюсь сильно не сжимать и напоминаю себе, что просто хочу тебя подлечить. Это редкий момент. Я не делаю ничего подобного. Заботиться о других. Быть нежным. Думать о тебе так, как я делаю с тех пор, как узнал, что ты хочешь уйти.

Телевизор мерцает, отражая бело-голубой свет на подтянутой загорелой коже. Я люблю твое тело. У тебя идеальные изгибы в нужных местах и такая нежная кожа, как попка младенца.

Закончив, я оставляю тебя лежать на месте и сильно шлепаю по израненной заднице.

Ты вскрикиваешь:

— Мейсон!

— Что? — огрызаюсь я, потому что все еще злюсь, но ты ничего не отвечаешь, потому что знаешь, что на самом деле мне неинтересно.