Я вытерла тину с лица, чтобы оглядеться, и уставилась на собственную ладонь.
Совершенно чужую розовую узкую ладошку с длинными пальцами, красивой формы ногтями, под которые успела забиться грязь.
Молодую и крепкую ладошку.
Это не моя рука!
«И голос не мой, – дошло с опозданием. – Слишком юный. Детский даже».
Что вообще происходит?
Первой мыслью было – меня засунули в какую-то симуляцию реальности. Новейшую игру, эксперимент или что-то в этом духе.
Младший внук в подобной штуке целыми днями пропадал. Наденет гигантские очки, перчатки натянет и водит перед собой руками по воздуху, будто что-то щупает.
Трясина с противным чавканьем неохотно выпустила меня из своих недр.
Все ощущалось слишком настоящим.
– Вставай, не разлеживайся, заболеешь еще. Родители твои где? В деревне? – бормотала надо мной незнакомка. – Пойдем, отведу тебя, горемычную.
Я с усилием перевернулась на спину и чуть не вскрикнула.
Именно такими в сказках всегда живописали ведьм.
– Нет, не в деревне, – медленно, вслушиваясь в звучание собственной речи, произнесла я. – Точнее, не знаю. Не помню.
Помотала головой, надеясь, что это поможет прийти в себя и очнуться на больничной койке.
Ну правда, шутка затянулась. Если я в игре, тут должны появляться подсказки, что ли.
На пробу сорвала ближайший листик. Где там бездонный мешок, в который попадает собранное добро? Внук говорил, такой у всех игроков есть. С ячейками.
Ни мешка, ни ячеек, ни подсказок.
Зато острый край осоки порезал сразу два пальца, что резко и бурно закровили. Тонкая у меня теперь кожа, нежная, явно не деревенской девочки.
Боль от царапин окончательно убедила меня в том, что я ни в какой не в игре. Все происходящее реальнее некуда.