— Прими как данность, что, вернувшись домой, ты подвергнешь родных опасности. Среди стражей ты будешь в безопасности. У тебя нет выбора, Натали, признай это.
— Не собираюсь я ничего признавать, — учащенно дышала, впервые за долгие годы ощущая подступающие слёзы.
Моя идеальная жизнь рушилась на глазах, а я не могла ничего сделать.
— Он прав, милая, — прошептала мама, обхватив обеими руками моё запястье.
— Меня заберут из дома, разве ты не понимаешь?
— Это ты не понимаешь. Твоей жизни угрожает опасность. Только здесь ты будешь в безопасности.
Китти подорвалась с места, повисла на мне, обвив шею руками.
— Неужели нет другого выхода? — воскликнула она сквозь рыдания.
— Нет, — сурово ответил отец, а плач сестры стал громче.
Я обняла её, глядя перед собой немигающим взглядом. Стражи не оставили мне выбора. Неизвестно есть ли для меня другие варианты, но их и не собираются озвучивать. Стражи опасаются меня, видят во мне угрозу, но и уничтожать не собираются. Будут наблюдать до поры до времени, но ведь и не обещают, что мне не угрожает опасность.
Нас загнали в ловушку, — процедила незнакомка, заметавшись в дальнем уголке моего подсознания.
От неё волнами исходила ненависть. Такая жгучая, что передавалась и мне.
— Если я останусь в академии, вы обещаете, что мне ничего не угрожает? — даже не взглянула на отца.
Понимала, что он не отвечает за всю организацию. Но сейчас была рада даже лжи.
— Если ты будешь подчиняться.
— Она будет, — сразу же ответила мама.
И я даже обрадовалась, что за меня произнесли эту унизительную фразу.
— Будешь, Натали? — требовательно спросил отец, сверля меня взглядом карих глаз.
— Мама уже ответила.
— Натали… — начал было он, но его прервал стук в дверь.
— Кажется, Тейлор, — пробормотал Уитхем. — Войдите! — уже громко произнёс.
В комнату прошёл мужчина средних лет. Спокойный взгляд голубых глаз сразу обратился ко мне, оценивая, но в нём не было неприязни. Он также предстал в чёрной форме стражей, но на вороте обозначилась нашивка белого цвета.
— Добрый вечер, — поздоровался он, приложив кулак к плечу в знак приветствия старших по званию."
"Потом же подошёл ко мне. На его губах обозначилась располагающая улыбка. И я просто не смогла не улыбнуться в ответ. Мужчина производил приятное впечатление. От него веяло теплом и умиротворением.
— Меня зовут Джон Тейлор. Я — директор Западной академии стражей, — он протянул мне руку, которую я без колебаний пожала.