Никаких дорог! Никаких запретов! Мне нужно Перводерево! Немедленно!
Викран дер Соллен, кажется, даже не понял, куда и зачем его снова поволокли. Он не слышал ничего, кроме того, что она зло шептала себе под нос. Видел только пушистое облако ее светлых волос. Шел, понукаемый ее требовательным голосом, и держался за одну-единственную опору — ее испуганный взгляд, в котором билась тревога за него. И страх — настоящий, искренний. Страх потерять его здесь, сейчас, навсегда. Тот странный страх, которого никак не должно было быть.
— Почему? — беззвучно шевельнулись его губы. — Зачем все это?
Но Айра не услышала: буквально выпав из портала, она на мгновение замерла, а потом поняла, что попала правильно, и радостно улыбнулась:
— Наконец-то… здравствуй, мой спаситель. Ты был прав: я все-таки к тебе вернулась…
* * *На гигантской поляне было светло и просторно. Мягкая трава, никогда не знавшая чужаков, застилала ее роскошным зеленым ковром.
Здесь было тихо. Не было слышно голосов птиц, не звучали песни сверчков, не ревели невидимые звери, не играл с травой проказник-ветер и не шныряли под ней вездесущие мыши. Тут даже комаров было не найти — ничто живое не решалось потревожить покой этого места и нарушить тысячелетнее одиночество его единственного жителя.
Айра с теплой улыбкой посмотрела на огромное Перводерево, заполонившее своей кроной половину неба. Высокое, могучее и божественно прекрасное, оно гордо высилось посреди гигантской поляны и вольготно раскинуло ветви на всем доступном пространстве.
Кора на его стволе выглядела нетронутой ни временем, ни жуками, ни присутствием человека. Покрытая мхами и лишайниками, обвитая зелеными лианами, она смотрелась суровым нарядом не привыкшего к роскоши божества. Могучие корни, частично выбравшись из земли, легко держали на себе могучий ствол. А насыщенно лиловый цвет кроны был так величественен и прекрасен, так только может быть прекрасно настоящее божество.
Говорят, каждый из многих миллионов этих листьев — вместилище чьей-то души. Когда кто-то умирает, его душа возвращается именно сюда и лишь потом, рассказав Перводереву о своих деяниях, или возносится ввысь, ожидая возрождения, или с протяжным стоном уходит под землю, где будет много лет томиться, сознавая свои ошибки.
Впрочем, когда-нибудь и оттуда она уйдет. Очистится и вновь вознесется, словно на крыльях.