И ответил сам себе: — Да нет, он не может быть таким ненормальным. Да и через стену не перебраться — она слишком хорошо защищена».
— Вот она, — вдруг прошептал Асграйв, остановившись за углом оранжереи. — Ну что, парни, вы со мной?
Войтек с откровенным сомнением оглядел убегающую в бесконечность стену, еще хранящую на себе следы пребывания игольника. Он знал, что не так давно опасное растение переместили на ту сторону, и, признаться, забеспокоился, когда Грэй Асграйв решительно приблизился и осторожно тронул глубокую трещину, оставшуюся после шипов игольника.
"Руки сокурсника были предусмотрительно закрыты перчатками, на теле красовался костюм для занятий с лером Дербером, на ногах — мягкие туфли, скрадывающие шаги. И только лицо он оставил открытым — так, что сейчас стала видна загадочная улыбка и откровенно прицельный взгляд, брошенный им на самый верх.
— Грэй, ты что задумал? — беспокойно заерзал Войтек.
— Ничего особенного, — задумчиво отозвался Асграйв, ощупывая старую кладку. — Собираюсь глянуть, что там — на той стороне.
Адепты вздрогнули от неожиданности и, не сговариваясь, опустили взгляды: никому не хотелось вылететь из академии и лишиться дара — это почти то же самое, что лишиться души. Тот, кто творил когда-то настоящий Огонь, подчинил себе Воду или вызывал ураган, будет тосковать по этому волшебному чувству. Остаться без дара означает утратить себя больше чем наполовину. Это как приговор. Почти что смерть.
Асграйв презрительно скривился:
— Что, струсили?
— Грэй, не стоит так рисковать, — тихо сказал Олеро. — Игольник тебя не пропустит.
Грэй фыркнул.
— Ему запрещено убивать учеников.
— Он подаст сигнал дер Соллену, — тихо согласился Сивил.
— Дер Соллена нет в академии!
— Но он скоро вернется.
— Ну и что? Еще надо доказать, что здесь побывали именно мы!
Войтек покачал головой:
— Не нужно будет ничего доказывать: как только станет известно, чьи ауры остались, он даже разбираться не будет — тут же заблокирует дар и потащит к директору.
Асграйв сплюнул.
— Ну и демон с вами. Сидите, трусы, а я попробую. Надоело чувствовать себя крысой в мышеловке. Хочу знать, что там творится на самом деле и почему туда запрещено даже заглядывать.
Вэйр мысленно покачал головой.
— Эй, белобрысый! — вдруг раздалось от стены, и он изумленно вскинул голову.