Однако упыри не замечали: когда кто-то из них падал под натиском оголодавшей морочницы, остальные тут же смыкали ряды, и прожорливая тварь переползала на соседей, не делая особых различий между живыми и мертвыми.
В одном из «озер» Айра с содроганием увидела нечто огромное, смутно напоминающее раскормленного червяка, проглотившего по недомыслию слона. Оно билось в воде, освобождая место среди полчищ другой нежити, и жадно хватало их сразу двумя пастями, росшими из обеих частей его огромного тела.
Возле другой лужи обнаружилась стая летающих тварей, смутно напоминающих разжиревших крыс.
Айра не слишком их боялась — криксы довольно медлительны, когда сыты. А эти, хоть и выглядели устрашающе, все же летели без особой спешки. Значит, не далее как прошлой ночью успели кого-то загрызть, иначе ей никогда бы не уйти.
Она боялась другого — того, что не хватит сил и она не сумеет пересечь это море останков, которым какая-то злая сила рискнула подарить некое подобие жизни.
Марсо говорил, что это наследие прошлых битв. Отголоски прошедших Катастроф. Последствия неудачных экспериментов демонологов и некромантов… нечисть. Нежить. Действительно, не живые и не мертвые. Ушедшие из-под светлой длани Всевышнего, но так и не обретшие покоя. Неупокоенные. Недожившие. И недобитые.
И было их так много, словно на месте Гремарских топей находилось огромное кладбище.
Айра уже не могла видеть мертвый Ключ, который потревожила по случайности. Но она откуда-то чувствовала, что нежить поднимается вокруг него волнами, всплывая из самых далеких глубин. Со скрежетом вылезает из растоптанных могил. С хрустом встает на прогнившие ноги и голодными взглядами провожает нахалку, вздумавшую подпитываться от их драгоценного источника.
Айра не видела, что происходит в центре бесконечных топей. Старалась не слушать непрекращающийся вой. Пыталась не смотреть вниз, но не могла не испытывать страха при мысли, что где-то там со дна Ключа всплывает нечто поистине чудовищное. Нечто, перед чем теряется все ужасающее великолепие мертвой армии. По сравнению с чем даже наполненное страхом прошлое неустанно меркнет. То, от чего за долгие века еще никто не нашел спасения.