— Чей отец?
— Энджел, — сказал Штырь, — моя падчерица.
— О, — удивился Страйк. — Ты женился?
— Нет, — нетерпеливо сказал Штырь, — но я живу с ее мамой, врубился?
— Что это, алименты?
— Нет, — сказал Штырь. — Мы только что узнали, что у Энджел лейкемия.
— Дерьмо, — сказал пораженный Страйк. — Мне жаль.
— И она хочет увидеть своего настоящего отца, а мы понятия не имеем, где он. Он — дрянь, — сказал Штырь, — только не моего сорта.
Страйк это понимал, поскольку связи Штыря в криминальном мире Лондона были обширны, и он мог бы с легкостью найти профессионального афериста.
— Хорошо, назови мне имя и дату рождения, — сказал Страйк, потянувшись за ручкой и блокнотом. Штырь так и сделал, затем спросил:
— Сколько?
— Будешь должен, — сказал Страйк.
— Серьезно? — удивился Штырь. — Тогда хорошо. Давай, Бунзен."
"Всегда не терпящий ненужных телефонных разговоров, Штырь повесил трубку, и Страйк вернулся к своим брокколи и лососю, сожалея о больном ребенке, которая хотела увидеть своего отца, но, тем не менее, размышляя о том, что было бы полезно иметь в должниках Штыря.
Приготовив еду, Страйк отнес свою тарелку к маленькому кухонному столику, но прежде чем он успел сесть, его мобильный зазвонил во второй раз. Звонок был переадресован со стационарного телефона офиса.
— Страйк.
— Привет, Блюи, — произнес слегка невнятный голос. Было много фонового шума, включая голос и музыку.
Это был второй раз, когда Шарлотта звонила ему за неделю. Поскольку у нее больше не было номера его мобильного телефона, телефон в офисе был единственным способом связаться с ним.
— Я занят, Шарлотта, — сказал он холодным голосом.
— Я знала, что ты скажешь… Я в ужасном клубе.
— Я занят, — повторил он и повесил трубку. Он ожидал, что она позвонит снова, и она позвонила. Он перевел звонок на голосовую почту и снял пиджак. При этом он услышал шорох в кармане и вытащил лист бумаги, которого там быть не должно. Развернув его, он увидел номер мобильного телефона и имя “Бижу Уоткинс”. Должно быть, она очень ловкая, подумал он, раз сунула это ему в карман так, что он даже не почувствовал.