Большая часть из них – подростки, шанки, доверять которым нельзя, а Тереза – девушка.
«Тебя защищают».
«Ага, наверное. Просто… – Тоска, смолистыми каплями приставшая к ее словам, проникла в разум Томаса. – Мы столько пережили вместе, и я теперь одна. Фигово…»
«Так куда тебя забрали?»
В голосе Терезы слышалась такая печаль, что Томас чуть не вскочил и не бросился на поиски девушки.
«На другой конец общей столовой. Я в маленькой комнатушке, здесь всего несколько коек. Дверь наверняка заперли».
«Ну вот, говорю же: тебя хотят защитить.
«Только половины?»
«Ладно, половины и еще четвертинки. Включая меня».
Повисла долгая пауза. Впрочем, Томас чувствовал присутствие Терезы. Словно подруга лежала всего в нескольких футах над ним, как Минхо (пусть Томас его и не видел). И дело отнюдь не в храпе и хрипе. Когда кто-то рядом, ты его чувствуешь.
Томас сам удивился, какое спокойствие наступило, едва пришел сон, несмотря на пережитые за последние несколько недель страхи.
Время текло незаметно, подчиняясь каким-то особым законам. В полудреме Томас наслаждался мыслью, что их спасли из ужасного места. Теперь они с Терезой в безопасности и могут заново узнать друг друга. Здорово!
Туманный сумрак. Тепло. Сияние…
Мир растворялся. Все замерло, и в уютной, убаюкивающей темноте Томас погрузился в сон.
Ему годика четыре, может, и пять. Он лежит в постельке, подтянув одеяло к самому подбородку. Рядом, положив руки на колени, сидит женщина: длинные каштановые волосы, на лице только-только обозначились морщинки; в глазах видна грусть. Свои чувства она изо всех сил безуспешно пытается скрыть за улыбкой.
Томас хочет заговорить и не может – он не здесь, не в кровати. Он далеко, в ином месте. Женщина открывает рот, и голос ее одновременно сладок и зол. Томасу становится тревожно.
– Не знаю, почему выбрали тебя, но точно знаю другое: ты особенный.
Мальчик – одновременно и Томас, и не он – отвечает, произносит нечто бессмысленное:
– Ты сойдешь с ума, мамочка? Как говорят по телевизору? Как… как папа?
Женщина запускает пальцы ему в шевелюру. Женщина ли? Нет, его мать. Мамочка.
– Не бойся, родной, – отвечает она.