Томас попробовал пошевелить ногами – бесполезно. Их тоже связали. Движение лишь добавило боли, и Томас обмяк, застонал тихо-тихо. Сколько же он провалялся в отключке?
– Бренда? – прошептал он.
Нет ответа.
Зажегся свет.
Слишком яркий, он причинял боль. Зажмурившись, Томас приоткрыл один глаз – перед ним стояли трое. Свет бил им в спину, и потому лиц Томас не видел.
– Подъем, подъем, – произнес сиплый голос, и кто-то хихикнул.
– Налить еще огнесоку? – предложила женщина, и вновь раздался тот же смешок.
Глаза наконец привыкли к свету, и Томас огляделся.
– Почему просто не мочканули меня в переулке?
– Мочкануть тебя? – переспросил Блондин. Прежде его голос звучал не так сипло. Наверное, последние несколько часов он проорал на танцполе. – Мы кто, по-твоему, мафиози из двадцатого века? Если б мы тебя хотели прибить, ты бы давно валялся в луже крови.
– Мертвый ты нам не нужен, – вмешалась Хвост. – Мертвое мясо невкусное. Нам нравится поедать наших жертв, пока они дышат. И пока они не истекли кровью, мы спешим оторвать мясца побольше. Ты не поверишь, какое оно сочное и… сладкое.
Страшный Дылда и Блондин засмеялись. Правду говорит Хвост или издевается? Не важно, главное – Томас перепугался.
– Она прикалывается, – заверил его Блондин. – Людей мы едим только от безнадеги. Человечина на вкус как поросячье говно.
Страшный Дылда заржал.
Блондин улыбнулся – первый раз с момента встречи.
– Снова шутим. Мы не настолько конченые шизы. Однако готов поспорить, что человечина на вкус омерзительна.
Страшный Дылда и Хвост кивнули. Господи, да они уже начали скатываться в безумие… Слева кто-то застонал, и Томас обернулся. В углу, точно так же связанная скотчем, сидела Бренда. Правда, ей и рот залепили.
Блондин ткнул в ее сторону стволом пистолета, который возник в руке шиза словно по волшебству.
– Молчать! Молчать, или твои мозги украсят стенку!
Бренда притихла. Томас думал, что она разноется или захнычет, но нет. Вообще глупо было ожидать от нее подобного поведения.