Он незаметно достиг переломного момента, и что-то в нем умерло.
И потом, Тереза… Как мог он питать к ней какие-то чувства?!
Что-то щелкнуло, зашипело, обрывая нить размышлений.
Дверь начала медленно открываться. За ней, в бледных лучах рассветного солнца, стояла Тереза. Заплаканная, она кинулась на шею Томасу, прижалась лицом.
– Мне так жаль, Том, – произнесла она, размазывая слезы. – Прости, прости, прости. Они пригрозили убить тебя, если мы не выполним указаний. Даже самых страшных. Прости, Том!
Томас не отвечал, не мог заставить себя обнять Терезу в ответ.
Некой частью разума Томас понимал, что в конце концов Тереза сдержала изначальное обещание. И зло против Томаса творила против собственной воли. И в хижине на окраине города она не солгала, однако Томас уже никогда, никогда не сможет относиться к ней по-прежнему.
Оттолкнув ее наконец, он посмотрел девушке в лицо. Искренность в ее синих глазах нисколько не притупила сомнений.
– Ты… расскажи хоть, что случилось.
– Я же просила довериться мне. Предупреждала об опасности. Эта опасность – просто спектакль. – Тереза улыбнулась, да так мило, что Томас чуть не простил ей все.
– Ага… Ты что-то не особенно притворялась, выбивая из меня кланк. Пришибла копьем и кинула в газовую камеру.
Томаса так и распирало, голос звенел. Он глянул на Эриса: новичок смутился, будто подслушал чужой, очень личный разговор.
– Прости, – произнес Эрис.
– Почему ты не сказал, что мы с тобой знакомы? Как… – Томас не нашел слов.
– Том, это все игра, – сказала Тереза. – Поверь. Нам с самого начала пообещали, что ты не умрешь. Что эта комната обработает тебя, и все.
Томас обернулся к раскрытой двери.
– Мне нужно подумать.
Тереза умоляла простить – за все и сразу, – инстинкт подсказывал унять горькие чувства.
– Так что с тобой было? – поинтересовалась Тереза.
Томас посмотрел ей в глаза.
– Сначала говори ты. Окажи честь, я это заслужил.
Тереза хотела взять его за руку, но Томас не дал – притворился, будто хочет почесать шею. Заметив боль на ее лице, он испытал легкую радость отмщения.
– Ты прав, мы должны объясниться. Теперь можно рассказать. Не то чтобы мы знали абсолютно все до мелочей…
Эрис откашлялся.
– Лучше поговорить на ходу.