– Откуда здесь электричество?
– А кого это волнует? Мне лично все равно.
Опять скрытничает, – с досадой подумал Томас.
Чак поставил на стол две тарелки: на одной лежали сэндвичи с пышным белым хлебом, на другой – аппетитно блестевшая ярко-оранжевая морковь. В животе снова заурчало, поэтому Томас схватил один из сэндвичей и жадно принялся его уплетать.
– Потрясающе, – прочавкал он с набитым ртом. – По крайней мере, еда здесь отменная.
Несмотря на странность всего окружающего, он вдруг снова почувствовал умиротворение.
Подкрепившись, он собрался с мыслями и решил, что с этого момента перестанет хныкать и начнет действовать.
Проглотив последний кусок сэндвича, Томас откинулся на спинку стула.
– Слушай, Чак, – начал он, вытирая губы салфеткой, – а что надо сделать, чтобы стать бегуном?
Чак поднял глаза от тарелки, с которой подбирал последние крошки, и громко отрыгнул.
– Только снова не начинай!
– Алби сказал, что скоро я начну заниматься с разными кураторами. Как думаешь, когда я смогу попробовать себя в качестве бегуна?
Томас ждал от Чака толкового ответа, но тот лишь картинно закатил глаза, давая понять, что более идиотского желания и придумать нельзя.
– Они вернутся через несколько часов. Вот прямо у них и спросишь.
Томас решил не обращать внимания на иронию.
– Что они делают, когда возвращаются из Лабиринта? Что находится в той бетонной будке?
– Карты.
– Карты? – Томас не поверил своим ушам. – Если они пытаются создать карту, что мешает им взять с собой бумагу и делать это прямо в Лабиринте?
Карты… Это заинтриговало его сильнее, нежели все остальное, о чем довелось услышать в последнее время. Впервые он услышал о чем-то, что могло помочь выбраться из заточения.
– Конечно же, они так и делают, но есть еще много всяких вещей, которые им нужно обсудить и проанализировать.
Томас задумался. Неужели Лабиринт настолько огромен, что за два года они так и не смогли найти из него выход? Это казалось невероятным. Но он вспомнил, как Алби что-то говорил про перемещающиеся стены. Что, если глэйдеры приговорены провести здесь весь остаток жизни?
Приговорены.