В принципе никто из собравшихся здесь не выглядел по-настоящему сумасшедшим – не то что напавший на подростка мужик, – однако в воздухе витал дух безумия. Общаясь, люди выражали свои чувства, эмоции как-то… чересчур открыто, преувеличенно. Кто-то истерично смеялся, дико сверкая глазами и сильно хлопая соседа по плечу. Кто-то безостановочно рыдал, сидя в одиночестве на земле или ходя кругами, пряча лицо в ладонях. То тут, то там начинались драки; нет-нет да остановится кто-нибудь и заорет во всю глотку – до покраснения, до взбухших жил на шее.
Местами шизы сбивались в настороженные, суетливые группы. Как и за пределами Центральной зоны, здесь нашлись те, кто принимал кайф, – наркоманы сидели или лежали, блаженно улыбаясь и не обращая внимания на царящий вокруг хаос. С оружием на изготовку прохаживались по площадке еще несколько охранников. Случись что – их сил явно не хватит на подавление бунта.
– Напомните, чтобы я не покупал здесь недвижимость, – попросил Минхо.
Томас не засмеялся – его переполнял страх.
– Где тут в кегли играют? – спросил он.
– Вон там, – ответил низкорослый охранник.
Он свернул налево, стараясь держаться ближе к стене. Бренда шла рядом с Томасом и при каждом шаге задевала его пальцами. Хотелось взять ее за руку, но Томас решил не привлекать к себе внимания. Там, где все непредсказуемо, лишних жестов лучше не делать.
Почти все шизы отрывались от своих занятий, когда группа проходила мимо. Больные провожали нежданных гостей взглядами.
Имелись тут и врачебный кабинет, и закусочная – темные, без света.
Кто-то схватил Томаса за рукав и дернул в сторону – женщина, всклокоченная брюнетка с царапиной на подбородке.
– Хочу поцеловать тебя, – сказала женщина. – Что скажешь, иммуняк?
Она рассмеялась, кудахча и хрюкая. Провела легонько рукой по груди Томаса.
Он отпрянул и пошел дальше. Надзиратели даже не остановились проверить, в чем дело.