Белая гвардия

Предъявили кое-какие достаточно убедительные документы, неопровержимо свидетельствующие, что данный господин причастен к весьма серьезным и чисто уголовным грехам. Президент категорически отказал, пафосно вещая что-то о давних демократических традициях, воспрещающих выдавать политических беженцев. Что предельно странно. Никаких особых демократических традиций, особенно при нынешнем президенте, там что-то не наблюдалось. А главное, Мукузели ему совершенно не нужен, он не стал бы из-за таких пустяков с нами ссориться.

Прекрасно понимает, насколько от нас зависит экономически. Наша железная дорога для них самый удобный и дешевый путь, чтобы вывозить свое какао в порты. Если мы ощутимо поднимем тарифы, они там понесут большие убытки. Он это прекрасно понимает и тем не менее… Выводы?

— Сами напрашиваются, — сказал Лаврик. — Кто-то ему предложил гораздо больше.

— Наверняка так и обстоит, месье Констан, — сказал Мтанга. — Вы прекрасно понимаете суть проблемы. Это свидетельствует, что против нас играет кто-то очень серьезный… О черт!

Он, недовольно кривясь, уставился куда-то за спину Мазура.

Мазур неторопливо обернулся. У двери бунгало стояла Таня — с растрепавшейся прической, левой рукой придерживая изрядно порванное на плече и груди платье, гордо запрокинув голову, сердито сжав губы. Пояснений картина не требовала.

— Ничего не понимаю… — с сокрушенным видом пожал плечами Мтанга. — Извините, господа, я вас покину…"

"Он проворно встал и подошел к Тане. Она, все так же высокомерно задрав очаровательную головку, что-то сказала — коротко и возмущенно.

Полковник, судя по жестам и интонации, пытался ее успокоить, но она смотрела непреклонно.

— Интересно, — тихо сказал навостривший уши Лаврик. — Не ожидала, что Отец Нации — такая похотливая свинья, что ее тут попытаются изнасиловать… Не похоже на Папу, перепил, что ли? Ну, сейчас ее явно быстренько спровадят, пока гости особого внимания не обратили…

И точно, после тщетных попыток что-то втолковать, Мтанга махнул рукой, и совсем близко к концу подъездной дорожки, подкатил цивильный «рено» (правда, с полицейскими номерами).

Таня направилась к нему, стуча каблучками громко и решительно, игнорируя пытавшегося ей что-то с виноватой улыбочкой втолковать полковника. Мтанга, сокрушенно кривясь, распахнул дверцу, девушка уселась на заднее сиденье, и машина, ловко развернувшись на неширокой дорожке, покатила к далеким воротам.

Вернувшись, Мтанга схватил свой бокал и приговорил содержимое одним глотком.