Мазур мельком покосился на девушку. Она, оказавшись в относительной безопасности, расклеилась мгновенно: полулежала на сиденье, закинув голову, зажмурившись, тяжело отдуваясь, вытянув ноги, с нешуточным страданием на лице. Посочувствовать можно: в одночасье да мордой в грязь, из наследниц престола в беглянки. Интересно, есть у нее доступ к Папиным счетам? Свои, конечно, тоже имеются, но по сравнению с Папиными закромами, это семечки. А, не до того…
Отыскав нужный рычаг, он захлопнул с шипением дверь, врубил задний ход, полицейским разворотом выскочил на дорогу, крутанул руль, перекинул передачу и поехал к столице, из предосторожности не особенно и выжимая газ: начиналась опасная неизвестность, черт его знает, что творится в городе, но, заранее предсказать можно — ничего хорошего, окромя плохого.
Стоявший с ним рядом Лаврик наклонился, включил приемник и покрутил ручку настройки.
"— Шалонте ихода роченга, шалата олохо ванчуто ассели! Датабо ухуре рабуто асалани! Интоте вакунта, ассели катару, очунта вото! Махонга уболо датабо, асамани камдоте!
Судя по четкости и громкости, это работала столичная радиостанция. Перевести тарабарщину смогла бы только Принцесса, но она пребывала в совершеннейшей горестной отключке.
— Что там? — не отрывая глаз от дороги, спросил Мазур.
— Ничего толком непонятно, — пожал плечами Лаврик. — Просьба к населению сохранять спокойствие и не допускать никаких противоправных действий, иначе силы правопорядка и армия будут применять оружие… Никакой конкретики, мать его… Ага! Несмотря на прискорбные — именно так! — события, несмотря на трагическую гибель Отца Нации, нация должна сплотиться, сохранить высокие идеалы независимости, суверенитета и порядка… Ну, никакой конкретики, хоть тресни… Не определились они еще с конкретикой, надо полагать…
Впереди показались убогие кварталы восточной околицы.