Ладно, кто-нибудь из них Лаврику пригодится — а уж Леон в первую очередь…
Двустворчатая дверь распахнулась, и оттуда вышли несколько человек — сразу видно, держась опасливо. Возглавляя четырех цивильных, впереди двигался товарищ Панкратов в белоснежной парадной форме, при кортике, с нешуточным разноцветьем орденских планок. Обеими руками он держал перед собой красное знамя на коротком древке. Размахивая им, спустился на нижнюю ступеньку и встал перед автобусом, вопя (естественно, по-русски, ибо иным языкам был не обучен):
— Это территория Советского Союза! Прошу прекратить происки и немедленно…
— Семен Иваныч! — откликнулся Мазур, первым выпрыгивая из автобуса: — Что ж вы на своих-то?
Опустив алое полотнище в траву, Панкратов таращился на него оторопело, севшим голосом выговорил:
— Кирилл… Живой…
— Ну да, — сказал Мазур устало, — есть у меня такая привычка — жить, нравится она мне…
Показался Лаврик со своим драгоценным узлом, опустил его на мощенную тесаным камнем дорожку.
Мазур оглянулся.
— Отправьте кого-нибудь к воротам, чтобы вышибли отсюда этих типов вместе с их жестянкой…
И стал спускаться по лестнице, слыша, как за его спиной посол что-то яростно и повелительно шепчет своим. Не успел Мазур вернуться к автобусу, как его рысцой обогнал товарищ Нифантьев и, заранее состроив зверскую физиономию, кинулся к воротам.
— Ты там с ними построже! У тебя сейчас за спиной Советский Союз! И чтобы никаких!
— Ну, Кирилл, молодцом! — воскликнул Панкратов. — И в огне не горишь, и в воде не тонешь!
— И такая привычка есть… — вяло откликнулся Мазур.
Хотелось засадить стаканчик чего-нибудь крепкого — и он не сомневался, что в ближайшее время это ему удастся.