Общение с Таней было еще более скудным — всякий раз разговор протекал пару-тройку минут, опять-таки речь всегда шла о сущих пустяках — и при малейшей попытке Мазура (ну назовем уж вещи своими именами) подбить клинья мгновенно возникала та самая невидимая стена.
Ну и ладно. Как сказал Лаврик — иногда полезно знать, кто шпион, а иногда — кто шпионом безусловно не является. Он давно признался Мазуру, что с превеликой охотой вербанул бы старого черта.
Тут будет реклама 1
Очень уж удачная кандидатура: благодаря своему бизнесу, коим начал заниматься еще в колониальные времена, Акинфиев на короткой ноге со многими местными столпами общества, член здешнего бомонда, принят в лучших домах, информацию с самых что ни на есть верхов мог бы качать — залюбуешься. Вот только прищучить его совершенно не на чем: компромата не имеется, денег ему хватает своих, на ностальгии по далекой России-матушке не сыграешь, поскольку никакой такой ностальгии Акинфиев не испытывает.
Тут будет реклама 2
Тупик… Князь, мать его за ногу…"
"Ага, вот именно. Как выяснил Лаврик через свои хитрые связи, капитан-лейтенант и в самом деле самым законным образом носил княжеский титул, правда, состояньицем обладал довольно скромным, как случалось порой с князьями по всей Европе. Но поскольку его сын, родившийся в двадцать шестом в Бизерте, на свет появился в законном браке (заключенном к тому же еще во времена Российской империи), то нынешний господин антиквар опять-таки мог с полным на то правом именоваться князем.
Тут будет реклама 3
Вот только красавица Татьяна, увы, княжной уже не считалась (как выяснил тот же Лаврик) — за год до обретения страной независимости Акинфиев женился на француженке из вполне приличной и весьма зажиточной семьи — но к дворянству она не имела чести принадлежать, в православие не перешла, брак был заключен во французской мэрии.
Тут будет реклама 4
Все это, вместе взятое, лишало Татьяну свет Илларионовну прав не то что на титул, но и вообще на российское дворянство — чем ни она, ни ее папенька, очень похоже, нисколечко не заморачивались. Как-никак последняя четверть двадцатого века, мадам и месье, слишком многие давным-давно забросили эти игры…
Вскоре он сидел в знакомом кабинете.
