Маня! Еще подумают, мы тут водку пьем!»
— Я им просигнализирую, — недобро пообещал посол и принялся нетерпеливо разливать коньяк. — Консульскую миссию какую-нибудь придумаю и зашлю на северную границу, где народишко еще не знает, что Первая мировая кончилась… Ну что же, товарищи? За встречу боевых друзей!
Он лихо опрокинул свою стопку, пренебрегая скудной закуской, сразу нацелился расплескать по второй. Панкратов поднял ладонь:
— Сережа, не гони лошадей, успеется… Сначала дело сделаем, — он хлопнул Мазура по плечу.
«Очень мило, — подумал Мазур. — Кажется, начинается бодяга: персональное дело, моральное разложение и все такое прочее… Доказывай потом, что это тебе приказали в интересах дела…»
— И правильно вообще-то, — сказал Панкратов, подмигивая и ухмыляясь.
Мазур сожалеючи пожал плечами:
— Наследие колониализма, Семен Иванович…
— Я понимаю, — кивнул Панкратов. — А потому там, — он многозначительна воздел указательный палец, — обо всем позаботились.
Шумно отодвинув стул, он подошел к окну и взял с подоконника картонный ящик, куда мог бы уместиться телевизор. С явной натугой — видимо, содержимое было тяжеленькое — допер до стола и бухнул на пол рядом с Мазуром. Мазур присмотрелся. Ящик в нескольких местах украшен большими сургучными печатями, главным образом гербовыми.
— Поскольку девушка идейно незрелая, особенно утруждаться пока не следует, — сказал Панкратов, облегченно плюхнувшись на стул рядом с ним.
Присмотревшись к «необходимому минимуму», Мазур прикинул: там десятка два увесистых фолиантов, не меньше.
— Ты уж там постарайся, — приказным тоном сказал Панкратов.