Хочу забыть обо всех кошмарах хотя бы на одну ночь. Дикую, бешеную, порочную.
Дьявол. Он этого ждет? Жаждет."
"Черт раздери, ни у кого на свете нет таких губ. Манящих. Вызывающих. Дерзко изогнутых в насквозь развратной ухмылке. Губы грешника. Иначе не назвать. Их невероятно сильно тянет потрогать. Исследовать собственными губами.
- Тимур, - говорю и прижимаюсь ртом к его рту, запускаю пальцы в роскошные черные волосы, сжимаю короткие пряди, плотнее притягиваю и сама выгибаюсь ему навстречу, все мое тело обращается в сплошное «хочу».
Но это не только физическая потребность. Не только голая похоть. Глубже. Острее. Страшнее. Больнее. Сильнее. Это нереально насытить слиянием тел. Нужно взять несоизмеримо больше. Душу. Сердце. Плоть. До последней капли.
Мысли сбиваются и спутываются. Ничего не соображаю. Растворяюсь без остатка и блуждаю в искрящемся тумане, теряюсь в сумеречном лабиринте.
Крупные ладони сжимают талию, сдавливают, вызывая сладкий трепет. Это подстегивает меня стать смелее. Нырнуть в омут, очертя голову.
Мир вокруг перестает существовать. Есть лишь схватка губ. Горячая. Жесткая. Пронизанная первобытностью, древними инстинктами.
Я знаю только одно: если поцелуй прервется - погибну. Накрываю мощную шею ладонями, ловлю мощное биение вздувшихся вен. Покоряю хищника.
Тимур что-то шепчет в мои приоткрытые губы, но шум крови мешает различить слова, обращает фразы в сплошное рычание, от которого моя кожа покрывается морозными мурашками, леденеет и полыхает.
Я задыхаюсь, но чувствую себя так, словно впервые дышу.
Аромат грозы витает в прохладном ночном воздухе. Штормовое предупреждение становится физически осязаемым. Еще немного - хлынет ливень, загремит гром.
Открытая угроза. Явная. Никто не спасется.
А мне наплевать. Я готова идти против судьбы. Против всех людей на свете. Против правил и условностей. Просто пусть он будет рядом. Пусть этот поцелуй никогда не прекращается. Пусть длится вечно.
Этот мужчина продирает насквозь. Прошивает до нутра. Железным крюком входит внутрь и раздирает на части. Крадет мою боль. Подавляет ужас. Иссушает слезы. Уничтожает раны. Овладевает душой. Стирает шрам за шрамом.
Никто не касался меня так. Никогда. И жуткая мысль вспыхивает в сознании, озаряет разум ослепительной вспышкой.
Если Тимур вдруг и есть тот монстр... разве это плохо?
Издевался. Истязал. Разрушал с наслаждением прирожденного садиста. Почти убил.