Они оставили «форд», который на снегу был нисколько не лучше «астры».
– Вот черт, – произнес Кит.
Найджел спросил:
– Где же «тойота»?
– Ее здесь нет, – сказал Кит. – Господи Иисусе, вот теперь мы влипли.
3.30Карл Осборн разговаривал по своему мобильному телефону.
– Кто-нибудь уже пришел из «Новостей»? Отлично… соедините меня.
Тони пересекла главный вестибюль и подошла к Карлу.
– Подожди, пожалуйста.
Он положил руку на микрофон телефона.
– Что такое?
– Пожалуйста, отключись и выслушай меня.
Он произнес в телефон:
– Приготовьтесь к записи, я перезвоню через пару минут. – Он нажал на кнопку отключения и выжидающе посмотрел на Тони.
А она была в отчаянии. Карл мог нанести делу непоправимый урон своим паникерским сообщением. Тони терпеть не могла просить, но вынуждена была к этому прибегнуть, чтобы остановить его.
– Твое сообщение может прикончить меня, – сказала она. – Я дала Майклу Россу выкрасть кролика, а теперь я позволила шайке бандитов бежать вместе с образцами вируса.
– Мне очень жаль, Тони, но мы живем в жестоком старом мире.
– Это может угробить и компанию, – не отступалась она. Это было откровеннее, чем ей хотелось бы, но ничего не поделаешь. – Плохая реклама может отпугнуть… наших спонсоров.
Карл понял, что это трюк.
– Ты хочешь сказать – американцев.
– Не важно кого. Главное, что компания может быть уничтожена. – А вместе с ней и Стэнли, подумала она, но этого не сказала. Тони старалась говорить разумно и без эмоций, но голос ее едва не срывался.
– Вернее, твой любимый профессор Оксенфорд этого не заслуживает?
– Ради всего святого, ведь он лишь старается найти лекарства от человеческих болезней!
– И одновременно зарабатывать на этом денежки."
"– Как и ты, когда рассказываешь правду аудитории шотландского телевидения.
Он посмотрел на нее, пытаясь угадать, сарказм это или нет. Потом покачал головой:
– Рассказанная история – это всего лишь история.
– Я знаю. – Она посмотрела в окна главного вестибюля. Погода не менялась. Можно было надеяться на некоторое улучшение лишь с наступлением рассвета.
– Дай мне всего три часа, – сказала она. – Запишешь свое выступление в семь.
– А что это изменит?
По всей вероятности, ничего, подумала она, но это был ее единственный шанс.