Ей хотелось удушить его, а не идти куда-либо с ним. Тони пыталась успокоиться. Случился крупный профессиональный промах с ее стороны, и она не могла позволить чувствам помешать ей выправить ситуацию.
Она подошла к столу дежурного у входа и сказала старшему охраннику Стиву Тремлетту:
– Будьте здесь, пока все не уйдут, и проследите, чтобы никто не пытался бродить по зданию без разрешения. – Какая-нибудь смелая ищейка может попытаться проникнуть в засекреченные помещения «на хвосте» – дождаться кого-то, имеющего пропуск, и войти следом.
– Это уж предоставьте мне, – сказал Стив.
Тони почувствовала, что успокаивается. Она надела куртку и вышла на улицу. Снег пошел сильнее, но она все равно могла разглядеть демонстрантов. Она подошла к будке охранника у ворот. Трое служащих столовой раздавали горячее питье. Демонстранты временно перестали выкрикивать лозунги и размахивать плакатами – они смеялись и болтали.
И все телекамеры снимали их.
«Отлично все прошло», – подумала Тони.
Она вернулась в свой кабинет. Закрыла дверь и постояла, наслаждаясь пусть минутным, но одиночеством. Она хорошо провела пресс-конференцию, думала Тони. Она защитила свое начальство от Осборна. И идея дать горячее питье демонстрантам чудесно сработала. Было бы, конечно, неразумно праздновать, пока не ясно, какое все это получило освещение, но Тони чувствовала, что все принятые ею решения были правильными.
Так почему она так подавлена?
Частично из-за Осборна.
Зазвонил телефон. Она какое-то время смотрела на аппарат, возмущаясь его веселым звоном, не желая отвечать.
Это был Стэнли – он звонил из машины.
– Почему бы вам не заскочить ко мне этак через час? Мы бы посмотрели новости по телевизору и вместе узнали свою судьбу.
Настроение у нее мгновенно улучшилось. Ей казалось, что выглянуло солнце.
– Конечно, – сказала она. – Я с радостью приеду.
– Нас могут и распять рядом, – сказал он.
– Я почту это за честь.
ПолденьПо мере того как Миранда продвигалась на север, снег шел все гуще.