– И сколько он заплатит? – спросил меня Кондрат.
Я потер большой и указательный пальцы. В России да и во всей Европе этот жест был распространен и понятен любому человеку.
Жан бойко затараторил на французском, из которого я ничего не понял. Спохватившись, он перешел на сносный английский. Насколько я его понял, Жан – человек небедный, погибшее судно принадлежало ему, он понимает сомнения владельца ушкуя и готов по прибытии заплатить десять золотых луидоров.
– Слышь, Юра, что это за деньги такие?
– Ихние, навроде дублонов или флоринов.
– Вот же скупой французишка. Мы его от смерти спасли, теперь неделю до Марселя, а потом еще и назад – это же сколько времени потеряем! Скажи ему – двадцать!
Удалось договориться на пятнадцати.
Мы отвернули от берега и взяли новый курс, забирая левее, с расчетом пройти рядом с островом Корсика.
Жан сновал по кораблю, с удовольствием ел кашу с мясом. Вот сухари наши из черного хлеба ему не понравились.
За несколько дней, проведенных на судне, Жан почти сдружился с командой: был весел, не чурался работы, помогая матросам при перемене галса подтягивать шкоты.
"С запада к нам направился небольшой – не больше нашего ушкуя по размеру – корабль. Генуя была в дружеских отношениях с Францией, и поэтому мы к появлению их корабля отнеслись спокойно. Расстояние между нами и кораблем быстро сокращалось. И вел он себя подозрительно: явно шел нам наперерез, и, когда приблизился, стало ясно, что это военный корабль.
Приблизившись на кабельтов – меньше двухсот метров, – пушка выстрелила, и ядро шлепнулось у нас перед носом прямо по курсу. На всех флотах это был приказ остановиться.
Кондрат пожал плечами и отдал приказ убрать парус, что матросы тотчас и выполнили.
Ушкуй начал терять ход и, пройдя немного по инерции, встал. Остановился и военный корабль.
Мы увидели, как в шлюпку спустились матросы, и она шустро направилась в нашу сторону. Гребцы работали слаженно, подчиняясь командам офицера, сидящего на корме за румпелем. Что-то мне это все перестало нравиться, попадал я уже в подобные передряги.
Времени для принятия какого-нибудь решения было мало, но, как всегда в чрезвычайных ситуациях, мозг мой работал быстро.
Я метнулся в трюм, вытащил два больших кувшина с вином, купленным для команды еще в Бари.