Но я был тверд:
– Боярин, потерпи немного – еще хотя бы седмицу. Зато потом долго будешь себя хорошо чувствовать.
Боярин нехотя соглашался, поскольку результат был налицо, вернее – на теле. Загорел боярин, поправился, хоть харчи и немудрящие были. Даже внешне помолодел, что и сам отметил, посмотревшись как-то в зеркало, каким-то чудом оказавшееся на постоялом дворе.
Да вот только все хорошее быстро проходит.
В один роковой день показались ногаи. Со стены крепости казаки закричали в нашу сторону что-то, но из-за расстояния мы не расслышали.
В это время мы с боярином на песке лежали, обсохли уже. Мигом оделись, обулись. Боярин махнул рукой стрельцам в сторону ногаев, и мы побежали в крепость. А уж ногайцы быстро приближаются.
Стрельцы из боярской охраны собрались в линию и дали залп, вызвав сумятицу в рядах атакующих, но и сами все полегли под стрелами. Эх, не так ребята сделали.
Со стен крепости казаки тоже стрельбу открыли.
Мы с боярином бежали, но до крепости оставалось еще метров сто. Прикрывая нас, бухнула пушчонка, отпугнув ногаев. Боярин начал отставать.
– Нажми, боярин! – прохрипел я.
Со стены крепости нестройно ударил пищальный залп. Черт! Куда же бежать? Ворота крепости закрыты – по всем правилам так и должно быть, чтобы враг не ворвался в крепость.
Я не оглядывался: если споткнусь – много времени на подъем потеряю, а на счету каждая секунда.
Сзади слышалось натужное сипение боярина. Засиделся в Москве, не бегал давно боярин, все больше на лошади, вероятнее даже – в возке. И хуже всего – сзади нарастал топот копыт.
Боярин вскрикнул. Оборачиваться у меня не было никакой возможности – все решали секунды. Да и если стрелой попали, я уже ничем не помогу – сам погибну впустую.
Домчавшись до стены, я с ходу подпрыгнул, вцепился в веревку и буквально взлетел на стену.
Обернулся – дыхание тяжелое, еле перевожу. Тоже давно не бегал. Если бы крепость стояла на полсотни метров дальше – не успел бы добежать.
А ногаи повернули, отступают. Казаки на стенах заулюлюкали, закричали радостно.
Но где же боярин? Если его убили или ранили, он лежать должен невдалеке. Однако его не видно было нигде.