Я ухмыльнулся:
– Спасибо, боярин."
"Слуги его заулыбались злорадно – видно, не забыли, как за трусость свою выпороты были.
Да и черт с тобой, боярин, невелика потеря, переживу как-нибудь.
Я направился на постоялый двор к Никифору.
С почтением встретил меня хозяин, узнал.
– С возвращением тебя, гость дорогой. Конь твой застоялся уже.
– Сейчас разомнется.
Я расплатился с хозяином. Денег-то давал на месяц авансом, а получилось – больше отсутствовал.
Слуга вывел уже оседланного Орлика. Я перебросил через круп коня переметную суму, похлопал его по морде, дал сухарь.
– Ну что, Орлик, застоялся? Поехали домой. Дома куда как лучше, чем в Москве.
Ехал не очень-то и торопясь: где рысью, а где – и шагом. Денег едва хватило на постоялые дворы да на еду мне и овес – Орлику.
Въехав во Владимир, я вздохнул счастливо. Вот и приехал! Где бы ни странствовал, как бы в чужих краях интересно ни было, а дома лучше.
Куда направиться? К себе, в новый дом, или сразу к наместнику? Ведь с его подачи я в Москву поехал, к Ивану Короткову, дьяку Поместного приказа.
Демьян оказался дома, встретил приветливо, усадил.
– Ну, лекарь, рассказывай да поподробнее. Люблю я тебя слушать.
Я начал с приезда в Москву, с вручения грамотки Демьяна дьяку Короткову, рассказал и о том, как при встрече с боярином его дворовая челядь пса цепного на меня спустила, и о злоключениях наших у Казачьей крепости, и о том, как боярина из плена вызволяли.
Дослушав до конца, Демьян оживленно потер руки:
– Ну хорошо, что все так славно закончилось.
То был даже не вопрос – боярин не допускал сомнений и, видимо, ожидал поток благодарностей за выгодного пациента. Перехватив мой взгляд, Демьян обескураженно притих.
– Хочешь услышать его последние слова?
Я слово в слово передал ему то, что сказал мне на прощание Иван.
– Неправда! – задохнулся от возмущения Демьян.
– Видишь – я только что с дороги, еще дома не был, торопился тебя известить, как ты и наказывал.
– Ай-яй-яй! Не узнаю Ивана! – развел руками наместник, попытавшись возмутиться.
Впрочем, на его сочувствие я не очень-то и рассчитывал: людей, что ниже их, все господа одним аршином мерят. Позволяет им совесть так жить – их проблемы. Как в свое время сказал Бенджамин Франклин: если хочешь крепко спать, возьми с собой в постель чистую совесть.