– Кормчий, всех на весла, надо отходить!
Команда шустро разобрала весла, вставила в уключины.
– И-р-раз! – скомандовал Илья.
Мы все – Кондрат, я, Ксандр, матросы – сидели за тяжелыми веслами. Взмах, второй, третий… Ушкуй медленно отходил от берега. Волна била в корму, мешая отойти и прибивая его назад, к земле.
На высокий берег выскочил ливиец, замотанный в бурнус. Завидев нас, он обернулся назад и что-то гортанно закричал своим.
И через минуту на берегу уже сновал с десяток всадников. Ливийцы ли это были, нумидийцы, а может быть, берберы или арабы – какая разница? Видя, что мы отходим, они закричали и стали пускать стрелы из длинных луков и метать копья.
Мы пригнулись за бортами, продолжая работать веслами. Десять метров от берега, пятнадцать, двадцать… Стрелы еще с глухим стуком втыкались в обшивку судна и палубу, но потом, видя, что им нас не достать, всадники перестали стрелять.
– Бревна жалко – садились быстро, и бревна, что под корабль подкладывали, бросили, – сокрушался Илья.
– Какие еще бревна могут быть? – удивились мы.
Но все бросили грести, приподнялись над бортом.
Всадники спешились и собирали наши бревна с корабля. В пустыне каждое бревно – редкостная удача.
– Тьфу ты, – сплюнул с досады Илья.
– Ничего, нам бы до порта какого-нибудь добраться, а бревна и доски купим, – обнадежил Кондрат. Улыбнулся неожиданно. – Груз цел, корабль почти цел, команда… – он вздохнул, вспоминая погибших матросов, – могло быть и хуже. Видно, помогли наши молитвы, услышал нас Господь! Юрий, показывай, куда грести?
«А черт его знает, куда?» – нахмурил я лоб.
Долго и упорно гребли, ориентируясь по солнцу. Видели вдалеке другие суда – шебеки, фелюги и молились, чтобы они нас не заметили, прошли мимо. А вдруг пираты? Но заметить нас, наше увечное судно – без мачты, без парусов и с низкой осадкой – было непросто.
На руках от непривычной работы появились мозоли. Я снял рубаху, разодрал ее надвое и намотал на ладони. И все равно на ссадины и лопнувшие мозоли попадала морская вода, ладони саднило.