Падение было болезненным – сгруппироваться не получилось. Ноги разъехались на стёклах, бедро пронзила дикая боль от удара о бетон. Но она была уже внизу, в подвале, а очертания и эхо этого места указывали на его огромные размеры. Хромая, Ольга направилась вперёд, мучительно вглядываясь в серую неизвестность.
Гуциев топтался у подвального окна, дожидаясь Германа.
– Она внизу!
Спрыгнув первым, Григорий подсветил себе телефоном. Тищенко следовал за ним, уже не беспокоясь за чистоту своего костюма. Погоня превращалась в развлечение.
– Лара Крофт! – усмехнулся он, спрыгивая вниз, прямо в световое пятно, обозначенное Гуциевым.
Мужчины пошли вглубь. План цокольного этажа был у каждого из них в голове, они лично с прорабом изучали помещение, планируя довести его до ума.
– Оленька! – Гуциев напевно позвал девушку и сделал знак Герману остановиться, прислушиваясь. – Оленька, выходи!
– Отдашь её сначала мне? – Тищенко стащил с шеи галстук и запихнул его в карман. По его телу пробежала приятная дрожь.
– Не слушай плохого дядю, дорогая! – продолжил, улыбаясь, Гуциев. – Я не дам тебя в обиду. Выходи, не прячься. Мы всё равно тебя найдём.
Оля шла вперёд не останавливаясь. Широко расставив руки, она, стараясь придерживаться правой стороны, касалась пальцами шероховатой стены, ощущая бетонную пыль и клочья паутины. От напряжения болели виски, глаза слезились и чесались. Попадая в повороты между залами, она оказывалась в кромешной тьме, и только появляющийся вдалеке белёсый свет от следующего окна, служил ориентиром в пути.
За спиной раздался смех. Олю передёрнуло. Господи, они даже не скрывают своих намерений.
Как и тогда, в тот страшный день, для них это всего лишь игра, охота, желание поймать добычу и вдоволь наиграться с ней, чтобы потом… Оля замерла, поразившись, как причудливо переплелись воспоминания с тем, что происходило сейчас.