Страх, словно тончайшая паутина, был невидим, но явственно коснулся открытой кожи, пробежался мурашками вдоль спины и защекотал основание шеи, подбираясь к затылку.
– Что?! – хрипло спросила Оля Платона, будто он мог ей ответить.
Кажется, ничто не могло бы вызвать такой реакции собаки. Платон ещё раз взвыл, глядя прямо перед собой, и Оля и робко шагнула в сторону муравейника. Платон зарычал.
Скрученные корни старой сосны, рядом с которой возвышалась плотная тёмно-коричневая гора иголок, кишащая муравьями, выпирали из земли.
Она не сразу поняла, что это кости. Кисть человеческой руки, выглядывающая из темноты, как будто из-под покрывала. Тонкие, похожие на веточки, пальцы с короткими фалангами, на одной из которых, застряв, тускло светится простое колечко «спаси и сохрани».
Оля сделала широкий шаг назад, осознав, что стоит на могиле. Ноги налились свинцом, спина моментально взмокла.
Приближающийся вой сирены заставил её прийти в себя. Колени ещё немного дрожали, когда Оля заметила несколько человек с двух сторон, двигавшихся в её направлении. Они шли шеренгой, на расстоянии в пять – десять метров друг от друга, громко разговаривая и даже смеясь. «Не поверили мальчишкам» – мелькнуло в голове. Она помахала рукой. Кричать не стала.
Мезенцев отделился от коллег и подошёл к Оле. Быстрый взгляд на овраг, затем глаза в глаза, на неё. Девушка заметила, как маленький паучок, перебирая лапками, спускается с его волос на воротник защитной куртки.
– Как ты здесь оказалась?
– Встретила твоего сына. И его друга.
– Тебе стоило уйти раньше. Любопытство, знаешь ли, до добра не доводит.
Ольга промолчала.
– Придётся дать показания, – Мезенцев протянул Оле руку, чтобы она отошла в сторону.