С окровавленным ножом я бросился на врага.
И тут же кто-то сыграл марш дубинкой на моей голове. Я упал, ошеломленный, и увидел, что дубинкой противника завладел Дэйн.
Трое нападавших выбыли из строя, а трое других, хотя и продолжали нападать, начали выказывать признаки растерянности. Причина была очевидной, потому что Дэйн использовал свою дубинку невиданным образом.
Он ни разу не нанес удара, ломающего кости. Вместо этого он орудовал ею, как мечом, целя сартам по глазам и животам. А когда он бил, то не вкладывал в удары особой силы — ровно столько, чтобы разбить лоб или колено, но зато эффект был поразителен.
Я поднялся, с ножом в руке, хотя в голове у меня все еще звенело, готовый выпустить кишки из оставшихся врагов. Однако такой возможности мне не представилось — трое уцелевших сартов, обнаружив, что противостоят они двум столь замечательным противникам, дали деру. Раненый последовал за ними.
Одержав полную победу, мы с Дэйном остались на темной улочке одни. И направились в отель.
Глава 4
В номере гостиницы я оглядел свой набор царапин и синяков и не нашел ничего серьезного.
Любая темная улица может стать нашей могилой — так я и сказал Дэйну.
Он ответил:
— Будем держаться подальше от темных улиц.
— Тогда они будут стрелять в нас с вершины холма или попытаются задавить автомобилем.
— Мы примем меры предосторожности, — сказал Дэйн.
— Да чтобы убить нас, найдется сотня разных способов!
Дэйн пожал плечами. Я смотрел на него, пытаясь справиться с раздражением. Он сидел в кресле, откинув голову на спинку и закрыв глаза. Меня раздражало отсутствие всякого выражения эмоций на его худом лице.
— Мистер Дэйн, — сказал я.