Я смертельно рискую, явившись сюда, чтобы поговорить с иностранным шпионом… И вот как меня здесь принимают!
Я помедлил, разглядывая его, и дернул себя за нижнюю губу. Наконец я сказал:"
"— Несомненно, твоя история лжива, как все туркменские истории. Но я сначала выслушаю тебя, а потом буду решать. Если история будет чего-то стоить, я вознагражу тебя.
Туркмен разразился горьким смехом.
— Ты в самом деле думаешь, что я поведаю свой секрет двуличному персидскому горожанину?
— О Аллах! — воскликнул я.
— Всякий может выучить язык. Как тебя зовут?
— Ахмед Аботай.
— Я как-то знал в Мерве одного свинопаса по имени Аботай, — заявил он.
Такие штучки сходят у туркменов за юмор, и этот юноша казался себе весьма остроумным.
— Пошли, — повторил он. — Веди меня к своему господину.
— Сначала открой мне свой секрет.
— Никогда.
— Тогда дай мне хотя бы намек, чтобы я смог оценить его важность.
Обычное выражение лица туркмена — усмешка, но этот так нахмурился, что я испугался — не парализовало ли ему лицо от напряжения. Он подумал — что для туркмена всегда дело непростое — и наконец проговорил:
— Мой секрет касается города Имам-баба и одного вещества, которое называют Белым Порошком.
Я приложил все усилия, чтобы по моему лицу ничего нельзя было прочесть, но напрягся.
— Дальше, — произнес я усталым голосом.
— Это мое последнее слово, — заявил туркмен. — Прежде чем разговор пойдет дальше, я должен получить деньги.
Я зевнул.
— Твой так называемый секрет может оказаться совсем не важным, но я предоставлю моему другу возможность решить это лично. А тебе я дам возможность увидеться с ним.
Сказав это, я замер, как статуя, а туркмен молчал и нервно переплетал пальцы. Он ждал. Я тоже ждал.
— Ладно, — наконец проронил он. — Пойдем.
Я задумчиво сказал:
— Возможно, мне не стоит беспокоить моего очень богатого друга сегодня вечером. Может быть, лучше сделать это завтра или послезавтра.
Туркмен очень хорошо знал, чего я хочу и что было вполне естественно. Но, как и все их племя, он скорее проглотил бы свои деньги, чем расстался с ними. Он обозвал меня некоторыми непочтительными словами, продемонстрировав таким образом все свои грязные мысли и недостаток воображения.