Белая смерть

После заката поднялся холодный резкий ветер, и температура стала падать. Дрожа, наполовину больной от слабости, я завернулся в два одеяла. Ветер пробирался сквозь них, как нож, и вонзал прямо в лицо песок и гранитную крошку. Я развернулся лицом на подветренную сторону, и ветер стал морозить мне ноги и спину. Ругаясь, я свернулся по-собачьи и попытался урвать несколько часов сна.

Настал рассвет. Ветер утих, и нам выпало полчаса блаженного отдыха. Но тут встало солнце, огромное и ослепительно белое на белом небе, и вскоре пустыня снова превратилась в дьявольскую сковороду.

Мы упаковали вещи и снова забрались в кабину.

* * *Через час мы были уже в горах. Дорога, по которой мы ехали, дорогой не была — это было всего лишь обозначение места, где некогда могла проходить дорога. Совершенно непреодолимая зимой, она шла по сухим руслам рек и естественным долинам. Валуны были отброшены в сторону, взрывами расчистили что-то вроде козьих троп. Так была проложена великая пустынная дорога через Иран от Юмина до Йезда, за которую строителям заплатили миллионы.

Я тешил себя мыслью, что их заставили потом проехать по своему творению.

Хансен гнал по сухим руслам так, как будто это было бетонированное шоссе. Казалось, он решил доказать самоубийственность нашего путешествия и показать нам, что никто, кроме него самого, не смог бы управлять этой машиной на столь коварной дороге. Он напоминал лягушку на вертеле — крутя руль, он растопыривал руки и ноги, наклонялся вперед и назад, давил на акселератор и налегал на тормоза.

Я готов был поклясться, что в его глазах горел огонь, как у дервиша, когда он исполнял этот ритуал управления машиной. Мы с Дэйном вынуждены были хвататься за потолок, борта и все, что попадалось под руку, чтобы удержаться на месте, когда грузовик кренился на очередном крутом повороте. Прямо на наших глазах глубокое русло реки сменялось обрывом. Далеко внизу была видна изъеденная поверхность пустыни, ожидающая нашего падения. Хансен давил на рычаги изо всех сил, потом проклятый обрыв сужался, и мы скребли бортом по скале, а колеса скрежетали по другому краю. Был момент, когда мы должны были опрокинуться, но потом расщелина снова сделалась шире и внезапно перешла в очередное русло. Хансен, с довольной усмешкой на лице, напевал песенку, прославляющую его умную машину. Для меня же это было подтверждением того безумия, которое вовлекло его в это приключение.