Полагаю, мы вернемся по местам, а не станем сидеть здесь и спорить, как пара старух.
— Хорошая мысль, — согласился Дэйн и пополз прочь.
* * *…По веревке я вернулся к грузовику и снова развернулся, на этот раз изо всех сил следя за ориентацией. Никогда в жизни я не испытывал такого огорчения. Я давно знал, что н Дешт-и-Кавир у людей бывают странные галлюцинации и что чувства временами начинают обманывать. Я знал о панике, которая иногда нападает на людей во время бури, лишая остатков здравого смысла. Но я никогда не думал, что подобное случится со мной.
Час проходил за часом, а ветер все не утихал. Я внимательно патрулировал свой участок, нервы были напряжены до предела в ожидании врага, который все не появлялся. Время от времени я глотал воду с песком из фляжки и подкреплялся рисом с песком.
Распознав приближение опасности, я собрался с духом и заставил себя ползти. Но сон обволакивал меня, даже когда я двигался, и я грезил о высоких фонтанах, в которых играет радуга, о воде, текущей по мрамору, о мокрой повязке на лбу…
Внезапно я очнулся. Я спал и видел сны, пока полз, и сны казались крайне реальными.
Меня охватила тревога. Я подождал, и тут она заскользила вперед, а потом остановилась.
Чтобы не ошибиться еще раз, я старательнейше убедился, что это не моя веревка. Это была не моя веревка. Она принадлежала кому-то другому. Вопрос: кому?"
"Я сидел и думал, а веревка ползла и ползла помаленьку, почти параллельно моей, к грузовику. Я решил, что это страховка Дэйна.
Я уже готов был окликнуть его, когда меня остановила тревожная мысль. Я снова коснулся веревки, осторожно ее ощупав. Наши веревки были из прочной крученой манильской пеньки. А эта — из простого хлопка. Я совершенно потерял чутье — эта веревка принадлежала арабу.
Я вытащил нож. Но долгое ожидание, происшествие с Дэйном и неистовая буря совершенно лишили меня уверенности и сил.