Другие думают, что мы — ударная сила сенатской комиссии по ассигнованиям…
— Мне это не нравится, — сказал Лахт. — Сейчас не время шутить.
— Как раз наоборот, — возразил Дэйн. — Считается, что наша организация секретна. Значит, она секретна и для вас.
— Мы специально попросили помощи у ЦРУ…
— Ну, ЦРУ, по причинам, известным только им самим, не захотело с вами связываться. Мое начальство рассмотрело ваш вопрос и решило помочь вам. По известным только ему причинам. Итак, вы согласны с нами работать или нет?
— Мы предпочли бы ЦРУ, — упрямо повторил Лахт.
— Черт, если для вас это так важно, у меня есть документ, который подтверждает, что я из ЦРУ.
— Думаю, что так оно и есть, — ответил Лахт. — Ладно, в конце концов, это не важно. Какая разница, как называется ваша фирма? Нам нужен американский агент, на которого мы могли бы положиться. Он должен раздобыть кое-что, чего нам не хватает.
— Что именно? — спросил Дэйн.
— Достоверную информацию.
— Мне казалось, что вы в курсе событий.
— Дело вот в чем: восстание должно начаться в столице Ракки. Дата известна; это в любом случае произойдет раньше чем через две недели. Перенести выступление не сможет даже наш Комитет. По нашим сведениям, повода для изменения даты нет. Все играет нам на руку. Но нам нужно еще раз оценить ситуацию. Это поручается вам. Мы вынесем окончательное решение на основе той информации, которую получим от вас.
— Значит, мне нужно пробраться в Ракку, оценить обстановку, выбраться оттуда, доложить ситуацию вам — и все это в течение каких-то двух недель? — спросил Дэйн.
— Точнее, за двенадцать дней.
— Вам не кажется, что срок маловат?
— Отнюдь, — возразил Лахт. — У вас времени более чем достаточно. Даже с запасом на всякие непредвиденные задержки. Понимаете, сведения уже собраны. Кое-кто в Ракке готов нам их передать. Но мы не можем туда поехать, а наш информатор не может оттуда выехать.
— Вы доверяете этому человеку?
— Безоговорочно, — отвегил Лахт и посмотрел на своих коллег.
— И почему он не может приехать? — поинтересовался Дэйн.
— Риск слишком велик. Он под подозрением у иракского правительства. Любая его попытка покинуть город послужит сигналом тревоги.