Беседа оказалась долгой и оживленной, поскольку в клане Авазим было принято жениться только на женщинах клана Рашаида и еще нескольких небольших кланов.
Они разговаривали около часа, и вот Майид с необычайно озабоченным выражением лица степенно подошел к Дэйну.
— Этого человека зовут Абдулла ибн-Худжайлан, он приходится мне троюродным братом по материнской линии. Я лично не особо доверяю этим рашиди — они считают своим господином достопочтенного Мутаира и даже гордятся этим. Но они в самом деле много знают о планах Мутаира, — сказал он.
— И что? — спросил Дэйн.
— Так вот, мой родственник рассказал нечто чрезвычайно важное для нас. Вы помните лошадей?
— Каких лошадей?
— Шавафских лошадей, которые, в общем-то, принадлежат Мутаиру. На одной из них скакал так называемый омани. Помните, этот шавафский конь спас вам жизнь, когда Бен Алима заметил…
— Да-да, конечно, я вспомнил, — сказал Дэйн.
— Так вот. Насколько известно мне и Бен Алиме, эти лошади были проданы Рубаи, в Ирак.
Абдулла подошел ближе и прислушался к рассказу родича. Это был коренастый мужчина с бычьей шеей, слепой на один глаз из-за трахомы. Он сказал:"
"— Я удивлен, что вы не слыхали об этом. Это случилось года два-три назад, во время одного из курдских бунтов. Мунтафик пошел вместе с иракскими войсками, чтоб отплатить за давнюю кровную обиду.
— Не понимаю, при чем здесь мы, — сказал Джабир.
— Сейчас поймешь, — заверил его Майид и повернулся к Абдулле: — Расскажи им, что случилось потом.
— Весь табун достался Будуру Мунтафику, который был главным у пастухов и понес в этом рейде тяжелые потери. Но он не знал, что с этими лошадьми делать. В этом клане Мунтафик разводят только овец, а ездят на верблюдах — породистые лошади не годятся для того, чтоб пасти на них отары.
— Да, щекотливое положение, — согласился Дэйн.
— Они неплохо из него выкрутились, — продолжал Абдулла. — Обсудили это дело с одним из самых влиятельных шейхов Мутаири, который отнесся к ним благосклонно.