А когда этот ублюдок вздумал со мной препираться, я врезал ему как следует и заставил заткнуться.
Теперь у моего помощника действительно появился повод трястись. Он лепетал, что, дескать, нам опасно ходить поблизости от бараков кули, как стемнеет. Я сказал, что мы не должны показывать слабину, если хотим удержать положение под контролем. Но откуда было взяться храбрости у этой бесхребетной мокрицы?
Мы теперь ни на минуту не расставались с револьверами и постоянно держали наготове винтовки. Что-то такое носилось в воздухе, знаете ли.
И тут вмешалась глупая случайность. Я как раз убирал в сейф какие-то бумаги, когда в контору забрел один из этих кули.
Естественно, никаких денег там не было и в помине. В этих мешках я держал образцы минералов и горных пород, которые, согласно инструкциям, должен был отослать в Батавию. Но попробуйте втолковать тупому кули, что в бугристых холщовых мешочках можно держать что-нибудь другое, кроме талеров Марии-Терезии.
— Наши деньги? — спросил он.
— Деньги еще не прибыли, — ответил я.
— А мешочки…
— Послушай, ты, идиот? — разозлился я. — Ты видел, как приходил баркас? Сверху по реке? Или снизу?
— Нет. Но…
— Так откуда, черт возьми, тут взяться деньгам? Когда придет баркас — прибудут и ваши деньги! А теперь убирайся отсюда ко всем чертям!
— Что в мешочках?! — заверещала эта желтая обезьяна.
Я едва удержался, чтобы не развязать один из мешков и не ткнуть его туда мордой.
— Пшел вон! — заорал я и пинками выкинул наглеца из конторы.
А надо вам сказать, что как раз тогда меня прихватила лихорадка.