— Они специально выбирают такие места, эти храбрые искатели приключений! Им просто необходимо, чтобы вокруг было море подобострастных желтых лиц — или черных, или коричневых — чтобы почувствовать собственную силу и исключительность, чтобы можно было наглядно доказать свое превосходство — превосходство хорошо вооруженного белого над «дикарями». Ну, подумайте, кем мог бы стать головорез с такими замашками, например, в Лондоне или в Нью-Йорке?
— Банкиром, — предложил Финнерти.
— Очень смешно, — мрачно проронил швед после того, как затихли последние смешки. — И ничуть не похоже на правду. Ничуть не похоже!
Он пригладил ладонью свои редкие блеклые волосы, стараясь не потерять нить рассуждений. Потом заговорил снова:
— Понимаете, дело в том, что в наш век, в наши дни никого нельзя считать людьми второго сорта. Ни-ко-го! И эти китайцы, которых перебил своими гранатами капитан Джеймс, имели полное право узнать, что находилось в тех мешках.
— Конечно, — сказал Финнерти. — А капитан имел полное право ничего им не показывать. Права разных людей всегда в чем-то противоречат друг другу. И единственный способ получить то, что причитается тебе по праву — бороться за свои права, что и сделал капитан Джеймс. Просто так уж получилось, что капитан Джеймс победил — и то только потому, что он таков, каков есть.
Швед грустно возразил:
— Немного предосторожности, предусмотрительности — и можно было бы избежать этого кровопролития.
— Кули тоже могли бы проявить предусмотрительность, — возразил Финнерти. — Это должно заботить того, кто слабее. Прежде чем затевать что-нибудь, эти китайцы должны были вспомнить, с каким человеком собираются связаться. А капитан Джеймс просто делал то, что считал нужным.
— Это несправедливо, — упорствовал швед.
— А хотя бы и так, — отозвался Финнерти. — Так уж повелось на этом свете. В мире нет справедливости.
— При том, что у него такие же права, как у Джеймса? — спросил швед.