Они оба усмехнулись.
— Осьминоги! — фыркнул Джеймс. — Сейчас самое страшное — это акула, особенно если она тащится за судном несколько дней подряд, подбирая отходы. Наверное, она считает, что человек — тоже разновидность отходов.
— Разве она не права? — спросил Деннисон.
— Ясное дело. Какая разница: апельсиновая кожура или ноги-руки? Для голодной акулы все — харч. А вот барракуда — это еще похуже. Ты слыхал о большой барракуде, что живет под пирсом яхт-клуба?
— В Сент-Томасе? Вы мне не сказали о ней, когда посылали осмотреть дно яхты.
— Ну, — ответил Джеймс, — все говорят, что она безвредна. Детишки обожают прыгать на нее и пугать. Вот такая странная барракуда. А мурены?! Такие здоровые сволочи, длинные, будто угри, они любят гнездиться в темных углах и старых трещинах, сидят там и ждут, когда кто-нибудь проплывет мимо. Страшное дело!
— Еще бы, — согласился Деннисон. — А какое оборудование вы собираетесь забирать в Нью-Йорке, кэп?
— Кое-какое снаряжение хранится в гараже у одного моего приятеля.
— Дорогое удовольствие, — заметил Деннисон.
— Угу. Но есть у меня на примете пара ребяток, которые могут раздобыть его для меня. Если не получится, обойдусь тем, что есть.
Выходит, капитану тоже нужны деньги. Черт, а кому они не нужны! Самое время напомнить о его намеке на то, чтобы Деннисон остался и помог ему в поисках затонувших судов.
Деннисон отважился:
— Мне бы хотелось работать с вами, кэп, и дальше.
Джеймс смерил его задумчивым взглядом. На капитане были только шорты и фуражка, да повязанный вокруг шеи платок. На поясе, на ремне, висел складной нож со свайкой. Капитан Джеймс поскреб живот и задумался. Он был крупный, широкогрудый, с багровым лицом, обгоревшей до красноты шеей, усыпанный повсюду, даже на спине, веснушками и нависающим над поясным ремнем брюхом.
— Честно говоря, — наконец произнес он, — я не уверен, что смогу выплачивать тебе жалованье. Скорее всего, нет. Денег у меня — кот наплакал. Но если ты согласен работать в расчете на долю прибыли…
— Конечно, — быстро сказал Деннисон, даже слишком быстро.
— …или только за еду и крышу, пока у меня не появятся бабки, — закончил Джеймс.