Фрейд и церковники заставляют нас относиться к ней с почтением. И все лицемерно превозносят совесть, точно так же лицемерно, как бога, в которого на самом деле не верят, и нравственные устои, которых никто больше не соблюдает. Смех, да и только!
Деннисон читал рассказы об убийцах, которые сами признавались в содеянных преступлениях, понукаемые безжалостными угрызениями мелкой и несчастной твари — совести. Вроде бы идеальное преступление, но убийца так изглодан своей горестно стонущей совестью, что предпочитает за лучшее сдаться в руки правосудия.
"Совесть! Ха! Он мог бы убить капитана запросто, как прихлопнуть надоевшую муху, и не почувствовать ни малейшего укола раскаяния. Точно так же, как мог укокошить того проклятого негра в Сент-Томасе и укокошил бы наверняка, если бы этот ублюдок не взял руки в ноги и не смылся, спасая свою шкуру.
«Мне безразличны любые вопли потревоженной совести, — думал Деннисон.
Я легко мог бы прикончить капитана — конечно, если бы захотел».
4
Кеч плыл на север, солнечные дни сменялись закатами и вечерними сумерками, потом приходила ночь, усыпая сияющими звездами величественный небесный свод.
На девятую ночь Деннисон так же дежурил у руля. Он смотрел, как небо на востоке светлеет, занимается заря. Затем над горизонтом показался узкий краешек солнца. Солнечный диск поднимался все выше и выше, и наконец пустынную водную гладь озарило утро.
Солнечный окоем пересекала неширокая темная тучка. Между тучей и морем Деннисон разглядел косые черные линии. Приближался шквал, и как раз с наветренной стороны.
«Может, еще и пронесет», — подумал Деннисон.