На мгновение его перестало трясти, и он спросил:
— Они ушли?
— Думаю, да.
— Господи!
— Перезаряди, — посоветовал я. — На всякий случай.
Я поставил винтовку на предохранитель, а сам анализировал свои ощущения, ведь я только что убил человека.
Такие дни либо делали из тебя мужчину, либо ломали…
8
Деннисон размышлял, сидя на крыше рубки. Кеч мягко покачивался на волнах. Воспоминания о Корее потускнели, на смену пришли головокружение и тошнота. Он вцепился в багор и не выпускал его, пока приступ не миновал.
Сколько же времени он просидел на крыше рубки, вспоминая о Корее?
Часы показывали две минуты восьмого. Прошло уже полчаса с той минуты, как он решил спуститься в каюту и попить воды.
Но он чувствовал, что время было потрачено не зря. Он оживил другую часть себя — солдата, который прошел Корею и умеет действовать, не раздумывая. Именно таким он и был — и тогда, и теперь.
Это же проще простого, он весь день это знал. Стоит только спуститься вниз и завести мотор, и он может плыть со скоростью шесть узлов. Кеч поднимет волны выше ватерлинии, где болтается сейчас Джеймс, и тот захлебнется или его смоет волной к чертовой бабушке.
Вся загвоздка в том, чтобы запустить мотор.
Деннисон снова припомнил все необходимые шаги. Вниз по трапу, отцепить сходни, подключить аккумулятор, открыть бензиновый и водяной вентили, отыскать заводную ручку и выбраться наверх, чтобы запустить двигатель. Итого он провозится внизу пять минут. Джеймсу представится прекрасная возможность выбраться на палубу и всадить нож ему в спину, пока он возится с мотором. Риск велик. А если немного подождать…
Нет! Черт, больше никаких проволочек. Вспоминая Корею, Деннисон ощутил прилив мужества и уверенности в себе.
Внезапно ему стало легко. Несмотря на жар и озноб, Деннисон знал, что именно ради таких минут стоит жить. Эта опасная неопределенность и есть приключение. Для такого дела нужны люди определенного склада.