Бегать нам придется резво, и на глубине, так что чтобы вся механика работала как швейцарские часы, не дай бог, что-то сдохнет, надеяться тут не на кого. Связались с «Краснодоном» по УКВ, дали инструкции – идти противолодочным зигзагом, внимательно смотреть в перископы, ну а над водой не всякая лодка рискнет, все же у наших не только эрликоны, но и пара трехдюймовок. И готовлю себя к мысли, что ближайшие трое суток спать придется по минимуму, а нервы жечь по максимуму. Вот он, «день икс минус двое суток», вперед!
Сначала шли широкими галсами (зигзагом), на двухсотметровой глубине, слушая акустикой.
Убедившись, что всюду чисто на восемьдесят миль вперед, пошли на норд-ост. Успокаивало то, что самые опасные фрицы могут появиться как раз отсюда, встречным курсом, от французских баз за Бискайским заливом (12-я подводная флотилия кригсмарине), они выходят в Атлантику, огибая Пиренейский полуостров, сворачивая на юг. А значит, мы засечем их всяко раньше, чем они доберутся до «Краснодона».
"
"Лодку мы встретили лишь одну, по истечении суток. «Девятка», такая же как у Люта, резво бежала навстречу под дизелями. Мы не всплывали под перископную, акустики было достаточно, чтобы с нашей скоростью, занять позицию по курсу и выпустить торпеды. Два попадания, взрывы – готово. Позже мы узнали, что наша жертва имела номер U-198, командир Вернер Хартманн (не родственник ли?), Рыцарский крест и одиннадцать потопленных на счету (на момент своей гибели в нашей истории, в августе сорок четвертого).
Тогда же мы просто смахнули ее с поверхности моря, как битую пешку с доски. Устраивать тотальный геноцид еще и двенадцатой флотилии по образу и подобию того, что мы сделали с одиннадцатой (арктической), в наши планы решительно не входило, чтобы не навести кое-кого на всякие мысли и аналогии. Если союзников в Атлантике могли топить хоть Лют, хоть «Архимед», хоть даже этот свежеутопленный фриц – то кто здесь мог с таким же успехом бить немцев?
У испанского берега управились быстро.
Слава богу, достаточно было лишь малой части трофейного золота, и ребята Большакова оказались на высоте. Утро 27 апреля встретило нас уже в сотне миль (час, когда по расчетам, на поверхности должен был наступить рассвет). Мы шли назад почти тем же курсом, полным ходом. Когда акустик доложил, есть контакт, я облегченно вздохнул. Дождусь идентификации цели, что это точно наши, и уйду наконец спать, полную вахту, оставив в ЦП Петровича.
