Три выстрела в минуту, плюньте в глаза тому, кто обещал такую скорострельность для четырехсотшестимиллиметровых, неопытная команда единственной стреляющей башни едва давала один, из каждого ствола, немец же успевал дать по три залпа из всех трех башен, двадцать семь снарядов против трех! Два эсминца, отважно бросившиеся в торпедную атаку, были мгновенно превращены в горящие развалины, сразу после первый немецкий снаряд ударил в кормовую надстройку «Айовы», затем снаряд попал совсем рядом – кажется, кто-то упал, обливаясь кровью, – и капитан Мак-Кри в несколько секунд оказался внутри бронированной боевой рубки, не отдав никаких приказов: плевать на «потерю лица»!
– Доложить о повреждениях! – приказал он, вспомнив, что надо все же исполнять свои обязанности.
"Носовой КДП вышел из строя. И теперь башня стреляла по целеуказанию с кормового, что-то случилось со связью, данные приходилось передавать по телефону, что сильно снижало точность и замедляло темп стрельбы, и без того невысокий.
Впрочем, у артиллеристов было свое мнение. Слабые духом (а таких в неопытном экипаже оказалось большинство) без всякой команды бросили свои посты, решив, что авианалета не намечается, а трибунал все же лучше похорон (которые они наблюдали не далее как вчера). Верные же долгу остались и погибали в первую очередь, выкашиваемые осколками фугасных снарядов, взрывной волной и летящими обломками. Дредноуты прошлой войны были в этом отношении гораздо более живучи, имея над палубой лишь башни, броневую рубку, трубы, мачты, антенн нет, пара дальномеров на весь корабль вместо полудюжины КДП, и средний калибр не в полубашнях, держащих лишь осколок, а за полноценной броней казематов.