Круглые были лукавы, поперечно-овальные расплывались в наглом самодовольстве, квадратные застыли в тупой уверенности. Мерцавшие внутри них синие, голубые, оранжевые, зелёные огоньки подчёркивали впечатление».
Читаю Ефремова, «Туманность Андромеды». Рубка звездолета «Тантра» на наш ЦП совсем не похожа – а по сути верно. Атмосфера на борту атомной подводной лодки, совершающей длительный поход, по моему глубокому убеждению, весьма напоминает ту, что когда-нибудь будет на космическом корабле, летящем куда-то за десятки и сотни световых лет.
Мы и попали – во что-то подобное. После обсуждения всех версий происшедшего сочли наиболее вероятным предположение Сереги Сирого (командир БЧ-5) об эксперименте наших потомков из какого-нибудь двадцать третьего века. Изобретали нуль-транспортировку, чтобы годами в анабиозе не лежать, – и намудрили что-то с пространственно-временным континуумом.
Сначала было дело. И очень большая злость. «Если не знаешь, что делать – поступай по уставу». Мы – «убийца авианосцев», нас натаскивали на крупную дичь вроде «Нимитца» с эскадрой. Авианосцев в кригсмарине на тот момент не водилось (достраивался «Цеппелин», но о нем после), но уж на всем прочем мы отвели душу! «Тирпиц», «Лютцов», «Шеер», «Хиппер», «Эйген», эсминцы, подводные лодки, транспорты, сторожевики – мы вымели с северного театра у немцев всё, крупнее тральщика.
Конечно, у нас бы торпед не хватило потопить столько. Да и не может атомарина болтаться в море год без техобслуживания и пополнения запасов (топлива в реакторе хватит, а провизии – почти полторы сотни здоровых мужиков прокормить?). Как мы выходили на связь с предками, убеждая, что мы не галлюцинация и не мираж, – это история отдельная.