Что ж, мне понятна ваша позиция, будем думать, что делать с внутренней и внешней политикой после войны. А пока, что же делать с вами? В каком состоянии К-25?
– Корабль в Севмаше: планово-предупредительный осмотр после похода. Пока замечаний по технике нет. Экипаж готов выполнить любое задание.
– Готов – это хорошо, товарищ Лазарев. Если я правильно понял, основной функцией представителя органов госбезопасности в вашем экипаже было обеспечить применение ядерного оружия лишь с санкции Правительства СССР, во избежание тяжелых политических последствий? Мы не подумали, к сожалению, что в настоящий момент применение любого оружия против так называемых союзников – это, политически, такой же случай.
– Никак нет, товарищ Сталин!
– Ученые – товарищи Курчатов, Александров, Доллежаль – заверяют меня в исключительной важности доставленного вами груза для советской атомной программы.
– Служу Советскому Союзу, товарищ Сталин!
Я поймал себя на том, что сказал это абсолютно искренне. Что «за Родину, за Сталина» совершенно не казалось мне смешным.
Это говорю я, получивший из рук Вождя адмиральские погоны и, выходит, уже две Звезды. Какой-нибудь невинно осужденный думает, наверное, иначе…
Но ведь я – это я? И представить себя на месте какого-нибудь Солженицына сейчас просто не могу.
– Служите хорошо, товарищ Лазарев.
И про это уже знает! Хотя мы как в Северодвинск пришли, так назавтра с утра уже на аэродром. И про драку в «Белых ночах» я сам узнал уже в самолете, от того же «жандарма» Кириллова.
А на фронте затишье, как перед грозой. В Египте что-то происходит – ну так где он, тот Египет?
Фельдмаршал Монтгомери.