И этот несносный ветер мою шляпу сорвал – хотя я придерживала, лишь на минуту руку отпустила, в затишье, а он подкрался незаметно сзади, дунул, и уже кружит шляпку в воздухе, как листок! А после наземь бросил вдали и покатил колесом, не желая возвращать!
– Ань, твоя шляпка ветру больше всех понравилась! – смеется Ленка. – Жалко, такая красивая была!"
"Шляпу ловили общими усилиями, и после я, надев, уже не отпускала ее ни на миг. Тем более, на берегу дуло просто невыносимо, у нас всех бесстыдно крутило полы и подолы, рвало вверх, «то макси, то мини», как у меня на Первомайской в тот день.
Так и не объяснил мне Михаил Петрович, что это такое, «макси» – это когда приличия максимум, или напротив, задерет донельзя, а «мини», конечно, наоборот? Ну а если совсем на голову – это называется «мерилин»? Вернется, расспрошу обязательно. Но при прощании у трапа ветра уже не замечали, было не до того – вроде все сказано уже, а хочется еще, и, конечно, целовались, не стесняясь, у всех на виду, а после стояли на причальной стенке, кричали, махали руками, платками, шарфами, зонтиками – особенно, когда на палубе К-25 появлялся кто-то знакомый.
Наконец убрали трап, отдали швартовы, подлодка стала отходить от причала, а я смотрела на мостик, где стоял и командовал товарищ контр-адмирал Лазарев, мой Михаил Петрович, и тоже махала рукой, а на глазах у меня были слезы – но если кто-то увидит, я скажу, что это лишь ветер. Я все понимаю, что приказ, и война, но ведь ты вернешься, через месяц, два, три – обязательно вернешься ко мне! Мой Адмирал, ну в чем ты признавался мне вчера, чего ты боялся со мной, это просто смех – глупый ты мой, хоть и контр-адмирал! Ну и что – разница в возрасте.
Но тебе на вид не дашь больше тридцати, а я, после двух лет войны, а еще больше от того, что узнала о нашем будущем, сама себе кажусь сорокалетней – ровесники мне просто неинтересны. Да, поначалу я была твоим охранителем по приказу, со всеми вытекающими обязанностями – но еще когда мы были в Москве в июне, сам Лаврентий Павлович избавил меня от необходимости подробных докладов: «Вы достаточно ответственны, чтобы самой принимать решение, должны будете действовать и доложить, только если товарищ Лазарев поведет себя явно враждебно к СССР», – но я-то знаю, что такого не случится, что ты не изменишь никогда ни нашей Родине, ни мне! Так что ты еще вернешься, и мы будем жить вместе долго и счастливо.
А всякие враги Советской страны «нехай лесом идут», как говорит товарищ Сидорчук из твоего экипажа.
