Он был не один, перед ним сидел человек с погонами всего лишь полковника, «но ведь мы сейчас не в строю, господа, а боевое товарищество, да еще в действующей армии, значит очень много». К тому же фельдмаршалу было далеко не всё равно, что передаст этот полковник своим друзьям, когда вернется в Берлин.
– Это так странно, Клаус, видеть победу, но чувствовать себя потерпевшим поражение…
– О чем вы, герр фельдмаршал? – удивился полковник Штауффенберг. Или сделал вид, что удивился."
"– Бросьте, мы сейчас без посторонних глаз и ушей… Об общем положении Рейха.
Год назад мы рвались через проход Эль-Аламейна, страстно желая победить. И вот наше желание сбылось, мы взяли Каир и весь Египет, и Сирию, и Ирак, мы прошли туда, где не ступал еще сапог германского солдата. И я не знаю, как оправится после Британская империя – в Индии японцы добивают остатки англичан, в то время как другой наш союзник, дуче, вообразивший себя новым Цезарем, ведет свои легионы по Африке и заявляет, что остановится лишь в Кейптауне; причем этим потомкам римлян каким-то образом удалось еще одержать громкую морскую победу! Будь эта война сама по себе – мы могли бы гордиться, что победили.
Но сколько будут стоить все наши победы здесь, когда русские подступят к Берлину?
– Вы думаете, положение на востоке настолько тяжелое?
Показалось Роммелю или нет, что полковник спросил это с каким-то особым интересом?..
– Южный фланг Восточного фронта разгромлен, центр разгромлен, северный фланг окружен, и его положение безнадежно, – начал перечислять фельдмаршал, – если это не тяжелое положение, тогда что? Нам говорят, что Германия еще сможет набрать новую армию.
Кто думает так, не понимает, что победоносную армию надо растить! Заявляю авторитетно, что наша армия образца сентября тридцать девятого не смогла бы за два месяца бросить на колени Францию – если бы не познала успех в Польше. А марш германских войск по Парижу в сороковом сделал вермахт силой, способной покорить весь мир! И где те ветераны, узнавшие вкус победы, не только солдаты, но и опытные командиры, и штабы? Они остались в русских снегах, лесах и болотах, и заменить их некем! Наш фюрер теперь гонит на фронт мерзавцев со всей Европы, и даже уголовных преступников из тюрем.
Толпа, сколь угодно большая и вооруженная до зубов, это еще не армия – кто сомневается, взгляните на Арабский легион.
