Да, мы верили, мы ждали, что помощь придет вот-вот, еще минута, и над нами появятся самолеты, и подойдет флот, и наши, и янки, ведь по обе стороны океана все страстно желали рассчитаться с палачом Тиле, скормить его акулам или вздернуть на рею, как подобает поступать с пиратами, не признающими законов войны!"
"«Ринаун»? Мы слышали канонаду к норд-весту, она началась еще до того, как мы открыли огонь. Но никаких радиодепеш больше не приходило, и я не знаю, как там обстояло дело, нам вполне хватало того, что здесь, перед нами.
«Ришелье» стрелял по нам полными залпами, а Джоунс лишь ухмылялся: «Плохо стреляют французики, а вот как бы “Шарнгорст” в нас не попал…» Я так и запомнил его на всю жизнь – на мостике, с сигарой в зубах, с презрением смотрит на море, где встают всплески от вражеских снарядов – истинный британский офицер!
И тут нас накрыло. Пятнадцатидюймовый снаряд упал у самого левого борта, разорвало обшивку, стала поступать вода, и наш ход сразу уменьшился.
Нет, у нас не было страха, и даже желания прекращать бой. Кто же знал, что эти джерри так хорошо стреляют, они всё же не должны были так быстро в нас попасть? Джоунс скомандовал к повороту, и тут нас поразило сразу два снаряда, опять с «Ришелье», с очень малым интервалом – нет, это всё же был не один залп, выходит, джерри пристрелялись. Это было страшно, удары были такие, словно крейсер подорвался на минах, нас просто встряхивало, все одиннадцать тысяч тонн, Одно было в левый борт чуть позади второй башни, прямо под мостик – мы все попадали, как кегли.
Второй снаряд попал в корпус у задней трубы, кормовое котельное отделение было полностью разрушено и затоплено, вода стала заливать отсеки – однако странно, я отчетливо помню, дифферент был на нос. А самое страшное, у нас резко упал ход, и корабль гораздо хуже стал слушаться руля, мы не могли спрятаться в дыму, а немцы пристрелялись, и теперь каждый залп их давал накрытия с попаданиями! Нас будто исколачивали кувалдой, прикованных к стенке, помню доклады: «Пожар на корме», «Пожар в первой башне», «Третья башня повреждена, не может стрелять»… Сколько всего снарядов в нас попало? Не помню, то ли шесть, то ли восемь.
Меня сбросило с мостика – помню, как я пытаюсь подняться. Очень больно, всё в крови, я не знаю, кто надел на меня спасательный жилет, благодаря которому я и остался жив.
