Глубина погружения от девяноста до ста пяти, и надводная скорость подкачала, всего пятнадцать узлов – зато достаточно хорошая, для этого времени, гидроакустика, и десять торпед в носовом залпе (шесть аппаратов в корпусе, как на «катюшах», еще два в бульбообразной наделке наверху и два у основания рубки, все стреляют вперед, правда, к наружным аппаратам в походе доступа нет). И шестьдесят человек экипажа (плюс-минус один – двое у разных версий). И шумность, конечно – поскольку проект еще довоенный.
Может, они ни при чем, мимо идут? Смотрю на Кириллова, тот кивает:
– Действуйте по приказу и инструкции, Михаил Петрович."
"То есть при опасном сближении и угрожающих маневрах топить без колебаний. Уж больно груз ценный (как я понял по намекам, что-то важное для нашего «манхеттена», оборудование, закупленное за золото), так что если они и случайно, будем считать, что не повезло кому-то. Тем более что нас тут нет.
А кто есть? Помните, как год назад мы сами радио с немецких лодок перехватывали, расшифровывали? Так предки теперь это дело поставили на широкую ногу: есть теперь на СФ серьезная служба радиоразведки, которая ловит эфир, всё там просеивает, расшифровывает, пеленгует.
Что это были британцы, а не янки, меня не удивило – после беседы с Кирилловым, разъяснившим, что такое американская бюрократия с демократией.