Пусть знает, что я не боюсь. Хотя это, конечно же, неправда.
На полках книги стоят слишком ровными рядами, словно по ниточке. Тогда как в студии было видно, что ими пользуются. Но и тут в основном книги по математике.
– Тебе интересна математика? – молчание слишком натягивает нервы.
– Мне интересно, как устроен мир, – Миксаев становится рядом и ведёт пальцем по корешкам книг, сбивая их идеальное построение. – А математика даёт на это исчерпывающие ответы. Всё можно просчитать. У всего есть математическая модель.
А ведь он и правда умеет всё просчитывать наперёд.
– А как же творчество? Разве оно не спонтанно?
– Конечно нет, – он усмехается, будто я сказала глупость несусветную. – Ты же музыкант, Лера. Музыка, ноты – те же числа, изобразительное искусство всегда стремится к математической формуле, танец – идеальная геометрия, даже поэзия имеет числовой эквивалент и размер.
– А чувства? Эмоции?
Влад кривится так, словно я больно ущипнула его.
– Это просто химические реакции, которые тоже имеют числовой расчёт.
– Что ж, очень грустно, если ты так считаешь.
Отхожу к другой стене, где висят несколько фотографий в рамках. Мне почему-то кажется, что их сюда не сам Влад повесил. На одной он с родителями, на другой с братом, общая, с тётей Эллой. В ряду ниже узнаю на фото Котовского и ещё двоих ребят – русоволосого парня с обаятельной улыбкой и очень красивую кудрявую светловолосую девушку. Влад и тот парень обнимают её за талию, а Кот, прикрыв половину лица телефоном, делает селфи. Наверное, это единственное фото на стене, где Влад улыбается.
– Ты учился в спецшколе для одарённых детей? Я читала.
– Обо мне? – Миксаев самодовольно ухмыляется. – Правильно, Лера, врага нужно знать в лицо.
Игнорирую его замечание, продолжая рассматривать фотографии, и очень надеюсь, что щёки не порозовеют, потому что Влад не преминёт об этом сказать."
"– Да, это была спецшкола. Школа-тюрьма для тех, кого было неудобно держать дома. Зверушка, которую друзьям не покажешь.
Его слова неожиданно цепляют меня.