Ты не сбежишь

Это звучит очень интересно на контрасте, придаёт мягкости. Когда они поют в дуэте с Миксаевым, выходит очень красиво: полнозвучный глубокий Влада и аккуратный, будто сдерживаемый, Котовского. А вот в жизни он говорит негромко да и немного. Больше слушает, наблюдает. Вот точно кот.

– Поехали?

– Эм.. нет, я на своей машине. Маш, ты с Игорем?

– Да, Лерунь. Мы в кафе хотим заехать. Ты с нами?

– Нет. Устала. Домой поеду.

Машка целует меня в щёку, я перехватываю поудобнее чехол со скрипкой и кубок с грамотой. Родителям фотку с наградами отправила уже, но звонок мамы скинула.

Нет желания сейчас говорить. Усаживаюсь в кресло своей машинки, на соседнее сиденье сбрасываю поклажу. Вера Степановна тоже уехала с коллегами, значит, я сразу домой, никуда заезжать не надо. Мама сказала, за тортом они с отцом сами заедут.

От туфель разболелись ступни, особенно правая. Натёрла, видимо. Нужно бы снять, педаль я и босыми ногами нажму. Или хотя бы стельку поправить.

Сбрасываю туфлю и наклоняюсь, чтобы немного растереть затёкшие пальцы, как вдруг замечаю что-то блестящее из-под коврика.

Доставать не очень удобно, но я всё же дотягиваюсь двумя пальцами. Это тонкий плетёный кожаный браслет с маленькой золотистой подвеской – буквой «К». Странно. Карташовой? Она такое не носит, да и за рулём в моей машине сидели только пару раз папа, я и… Влад. Да, наверное, это его. Вещица слетела, когда мы гнали от тех парней из общежития и поменялись местами.

То-то он мне знакомым показался, я уже видела этот браслет на запястье Миксаева, когда он… когда… В общем, когда была у него в квартире в первый раз.

Пальцы скользят по тонкому плетёному ремешку, цепляют подвеску. «К»? Ни к имени, ни к фамилии не подходит. Но мало ли… Да и моё какое дело.

Сжимаю находку в кулаке и быстро засовываю в карман пальто. Пора ехать, иначе на парковке сейчас будет не развернуться, все и так уже начинают выезжать. Машина Котовского уже давно мне зад показала, моргнув фарами.

Всю дорогу домой я с трудом концентрируюсь на управлении машиной.

Мысли утекают то к вещице, лежащей в кармане и странно его утяжеляющей, то к сегодняшнему выступлению. Почему он так поступил после всего? И даже сразу ушёл, не стал наслаждаться произведённым эффектом. Миксаев никогда не делает ничего просто так, это я уже уяснила. Каждый шаг является прелюдией к последующему. Ступень за ступенью. А тут просто ушёл. Или всё ещё впереди? Но смотрел он так открыто, не давил взглядом как обычно, не вытрушивал душу.

Не казался выше.